По ту сторону отражения

Тебе он не звонил и не говорил:

«Привет, Кать, ты знаешь, я Кей и Антон одновременно…»

Он стоял под дождем уже четвертый час. Я изредка выглядывала в окно, боясь, что он заметит меня даже в темноте, но он не замечал – просто смотрел на дорогу, а ветер играл с его белым волосами, как с волосами тряпичной куклой.

– Что ты там все время выглядываешь? – спросила Нелли, увидев меня у окна вновь. Настенные часы показывали половину первого ночи, а этот сумасшедший все еще был на улице!

– Просто так, любуюсь небом ночным, звездами, – полуиспуганно отвечала я. Не дай бог заметит Антона…

Сестра покрутила пальцем у виска:

– Какие звезды? Дождь, небо затянуто. А, – пригрозила она мне пальцем, – ты о своем Антошике мечтаешь! Ка-а-ать, ну пусть он к нам в гости придет?

– Пусть придет. Нормальный парень, – раздался голос брата, который – о чудо! – оторвался от компа самостоятельно. Нелька тоже изумленно на него взглянула, но промолчала – умчалась дальше слушать свой джей-рок.

– Слушай, – страдальчески поморщившись, спросил Эдгар, – а за что девушки нас любят?

– Кого вас?

– Парней, – мучительно спросил брат.

– За что? За скотский характер, – думая о своем, проговорила я.

– Чего? – прибалдел брат.

– За умение трепать нервы, – перефразировала я. – А что?

– Уже ничего, – передумал обращаться ко мне с какой-то просьбой братик.

Я не знаю, во сколько часов Кейтон ушел, – я заснула, отвернувшись к стене и закутавшись в два одеяла. И не видела снов, хотя очень хотела бы забыться в них, а когда проснулась, сразу же бросилась к окошку. Было раннее пасмурное утро, и Кея уже не было, и только на детской лавочке неподалеку от того места, где он стоял, одиноко лежал мокрый розовый букет цветов.

И только тогда я заплакала – тихо, беззвучно и горько.

Почему в этой жизни все так? Я не хочу страдать, и он тоже не хочет, но я не могу его простить – ведь я еще не отомстила этому странному парню с самыми красивыми в мире глазами.

И с самым ужасным характером.

Я спала всего пару часов, проснулась рано и проплакала все утро, сидя на полу, под подоконником, а днем старалась выглядеть спокойной и умиротворенной. Я все время вспоминала его: то ругала, то жалела – ужасное чувство жалости убивало меня, распыляя заодно в прах и моих бабочек. Я включила телефоны: и домашний, и сотовый – вчера на него много-много раз звонил Антон и кто-то еще, только с других номеров. Но сегодня Кейтон не звонил, и я, в тайне ждавшая этого звонка, расстроилась еще больше. И только вечером я ненадолго перестала думать о человеке, который играл моими чувствами.

В полдень, кстати, активизировался настырный Баба Яга, о котором я и думать забыла.