По ту сторону отражения

– Как грубо вы выражаетесь, милая! Вам показывают необычный рисунок, а вы сразу заводите свою песню: «это ненормально, это психушка!» Что у вас за отсталая школа? Как вас учат художественным искусствам? Нет, сейчас в школах совершенно не понимают искусства, и подгоняют всех под одну глупую планку! И вы хотите, чтобы дети были талантливыми? Нет, талант не подгонишь под определенную черту «можно-нельзя»! – раздухарился родитель.

– А вы кто у нас такой? – вздернула подбородок учительница рисования, ненавидевшая, когда с ней спорят. – Критик?

– Нет, я художник! – с апломбом отвечал родственник.

– Да? – явно не поверила ему женщина. – И как вас зовут?

– Нас зовут Томас Радов. Мы-с художники-модернисты, – с явным удовольствием отвечал ей папа. – Графоманы от ИЗО, так сказать, с немного мировым значением.

Как оказалось, зря он грешил на мою учительницу – немного в современных тенденциях она разбиралась, и имя отца слышала. После его слов преподавательница вдруг резко поменяла свою точку зрения, объявив Томаса едва ли не современным гением. Педагоги потом в три соловья разливались перед ним, перехваливая, как только могли. Я уже больше никогда не парилась на рисовании – «пятерки» мне были обеспечены.

Пока я вспоминала этот далекий эпизод из своего прошлого, Томас справился с кистью, беспечно кинул ее на мою кровать и начал:

– Ты знаешь, обычно я не лезу в вашу жизнь ввиду своих очень либеральных взглядов на воспитание детей, но…

– Что ты этим хочешь сказать? – удивилась я.

– Просто я вижу твою подавленность. Ты чем-то озабочена. Вернее, была озабочена, а теперь сияешь, словно маленькое солнце семьи Радовых. Ничего не хочешь мне сказать?

– Нет, – улыбнулась я. В самом деле, не буду же я отцу рассказывать всю эту идиотскую историю, заваренную непонятно кем.

– А что с тобой все же было? Тебя кто-то обидел?

– Нет, ты что. Просто я такая из-за зачетной недели. Почти ничего не выучила.

– А, – тут же махнул рукой Томас, – не парься, то есть не беспокойся, я хотел сказать. Зачетной неделей меньше, зачетной неделей больше. Не сдашь, так…

– Меня выгонят, – скороговоркой сказала я.

– …так восстановишься. Учеба в жизни – не главное.

– Вот дурак, – засунул голову в комнату Леша. – Катька, не слушай его. Слушай дядю Володю Ленина. Учись, учись и вообще поступай в аспирантуру. Будешь ученой дамой. Тогда тебе замуж даже выходить не надо будет.

– Почему? – одновременно с папой спросили мы.

– Наука тебе будет вместо мужа, – захохотал дядя и спросил: – Я тут еще одну комедийку нашел. Кто будет смотреть?

– Пошли, Катрина, посмотришь с нами, а поучишь завтра. Учеба не волк, тебя не съест. И не убежит – только ты можешь от нее убежать, – согласился Томас, и я все же отправилась с ними к телевизору.