В обратную сторону

Есть в ней та же чертовщинка, что и во мне, на том и зацепились изначально.

— Она вышла замуж, у нее семья и сын, — осаждает меня Эля, но я же упорный. Меня не свернешь.

— Ну, пи*дец, «яжмать» на выгуле, — закатывая глаза, ржу я. — Заведением не ошиблась, Элин? Сюда приличные люди разнообразно потрахаться приходят, а ты им своими высокоморальными принципами весь кайф обломать решила?

— Под «им» ты себя имеешь в виду? Так ты вроде «уже», — вспыхнув, бросает Эля.

Отлично, девочка злится. Девочка завелась. Девочка ревнует и хочет меня укусить. Разрешаю. Сегодня я добрый, а она красивая. Какая она, бл*ь, красивая. Адски хочу. Сожрал бы ее, вылизал с ног до головы, по-животному, чтобы даже запаха другого мужика не осталось. Что мне ее «уже»? Как слону дробина.

— Ты про минет? — прочистив горло, я продолжаю накаливать обстановку. — Мы только размялись перед основным действием.

— Так иди и продолжи. Подружка тебя заждалась, а мне домой надо.

— Ага. К мужу, к сыну. Идеальная семья. Любовь, преданность, верность. Я выучил, детка, и даже поверил. Но проблема есть, Эля, — преодолев последний шаг между нами, упираюсь ладонью в прут клетки сбоку от ее головы.

Элина громко сглатывает, я широко улыбаюсь, наклоняясь почти нос к носу. Пахнет от нее бомбически. Вкусным парфюмом и похотью. Жадно втягиваю раздувающимися ноздрями возле ее виска, а она вся мурашками покрывается, торчащие соски руками прикрывает. Скромница, мать ее, словно я идиот, не способный отличить возбужденную женщину от оскорбленной.

— Какая еще проблема? — толкнув меня в грудь, севшим голосом интересуется Абрамова. Ладонь тут же убирает, будто обжегшись.

— Я не отпущу тебя, Эля, — невозмутимо дернув плечом, опираюсь на клетку второй рукой, окончательно запечатывая птичку. — Пока не сыграешь со мной. Пара раундов, и я сам тебя домой отвезу.

— Отсюда же до утра не выпускают? — облизав пересохшие губы, Эля испепеляет меня недоверчивым взглядом.

— Для нас сделают исключение.

— Значит, ты здесь свой в доску? — приходит она к определенным выводам.

— А что тебя удивляет? — снова наклоняюсь так низко, что могу рассмотреть, как дрожат ее ресницы и расширяются зрачки.

— Ничего, Дим. Я устала удивляться, — выдыхает Эля, почти смирившись с моим присутствием.

— Вот и правильно, — поддерживаю я. — Давай лучше сыграем. Будет что вспомнить под боком у сопящего мужа.

— А может, лучше под мужем? — вызывающе бросает Абрамова.

Супер, детка, знаешь, как дать по яйцам. Но я стерплю. Тебе можно. Бей, куда хочешь, все равно места живого на мне не оставила.

— Под мужем не получится, Эля, — хрипло бормочу я, вскользь дотрагиваясь губами до аккуратной ушной раковины.