В обратную сторону

Она прикрывает ресницы, делая шумный вдох, я опускаю руку между нашими телами и грубо сжимаю ее промежность, медленно провожу губами вдоль линии скул, жестко растирая пальцами чувствительную плоть через два слоя ткани.

— Я знаю, тебе тоже не терпится. Ему бы и в голову не пришло вы*бать тебя здесь. Я прав? — мои губы замирают на ее губах, наши ошалевшие от похоти взгляды встречаются, и я читаю в синих омутах все, что мне нужно знать. — Уходи от него, Эля. Или я сам тебя заберу. Других вариантов нет. Ты же сама понимаешь…

Она жалобно выстанывает мое имя и, вцепившись в мои волосы, одержимо целует. Подхватив ее за задницу, усаживаю Элю на себя, она тут же обхватывает меня ногами, цепляясь за плечи и ерзая промежностью по моей раздутой ширинке.

— Какая жадная девочка. Плохо Андрюша исполнят свой супружеский долг. Очень плохо. Уходи от него, — повторяю, как мантру.

Усадив Элю задницей на стол, рывком стаскиваю с неё бриджи и трусики, оставляя только топ, который задираю вверх, обнажая налившуюся грудь с бесстыдно торчащими сосками. Стискиваю один зубами и тут же зализываю языком, переключаюсь на второй. Откинувшись назад, Эля опирается ладонями о столешницу и похотливо прогибается, подставляя моим жадным губам свои чувствительные сосочки.

— Быстрее, — умоляет она, призывно разводя бёдра. — Хочу тебя внутри.

— Член хочешь или язык? — лизнув набухший камушек, ползу взглядом по напряжённому голому телу, каждый сантиметр которого вызывает у меня жесткий стояк.

— Трахни, — извиваясь змеей, шепчет Эля.

Оторвавшись от ее раскрасневшегося возбужденного лица, смотрю вниз, на свои пальцы, раздвигающие влажные складочки.

— Боже, — задрожав, она всхлипывает, когда я начинаю выводить круги на пульсирующей горошине клитора.

— Это ты ещё Дьявола не видела, — хрипло рычу я. Звякнув пряжкой ремня, с хлёстким звуком вытаскиваю его из брюк.

— Будешь послушной сучкой, детка? — подняв тонкие женские запястья над ее головой, ловко и быстро фиксирую их ремнём, лишив Элю возможности пользоваться руками. Элина смотрит без страха, наоборот заводится ещё сильнее. Эта игра нам хорошо знакома, и мы одинаково сильно ее любим.

Елозя ягодицами на покрытой собственными соками столешнице, Эля собирается опустить связанные запястья на мои плечи, но я единолично меняю правила игры. Гарантирую, удовольствие получат оба. Резко отстранившись, разворачиваю Элину на сто восемьдесят градусов и рывком наклоняю над столом.

— Что? Нет, я так… — она не успевает закончить мысль и только возмущённо шипит, когда я подталкиваю вперёд, вынуждая улечься грудью и животом на столешницу. Вытянув руки вперёд, Эля протестующе мычит, пытаясь зубами расслабить петлю ремня.

— Громко не кричи, напугаешь охрану.