В обратную сторону

По инерции сделав пару шагов вперед, я резко останавливаюсь, уставившись на соблазнительного «крота», засевшего за рабочим столом супруга и что-то усердно изучающего в его компьютере. Мое изумление длится не дольше трех секунд, сменившись с трудом сдерживаемым желанием рассмеяться. Увидев меня, Эля, а коварный «крот» — именно она, испуганно вскакивает с места, с хлопком закрывая крышку ноутбука, и прячется за спинку кресла.

— Черт, Коваль, напугал до инфаркта, — нервно бросает Элина.

— Скорую вызвать? — иронизирую я.

Осознав нелепость своей реакции, Элина расправляет плечи и, вскинув подбородок, смотрит на меня с толикой недовольства.

— Ты всегда врываешься в чужие кабинеты без стука? — переходит в прямое наступление, продолжая стоять за офисным креслом мужа.

— Нет, решил проверить, кто шастает по ночам по чужим кабинетам, — усмехаюсь, двигаясь к столу. Эля заметно напрягается, мучительно соображая, что бы соврать и как объяснить, какого хрена забыла в офисе в такое время суток.

— Вообще-то кабинет не чужой, а моего законного мужа, — пафосно заявляет она. — В отличие от тебя я имею право здесь находиться. Или мне стоит напомнить, кому принадлежит контрольный пакет акций?

— Твоя правда, — насмешливо капитулирую, поднимая вверх руки. — Ты здесь самый главный босс. Прости, что помешал работать в поте лица на благо компании. Смотрю, совсем себя не бережешь. Даже ночью трудишься. И как успехи?

— Очень смешно, — раздражается она, медленно выбираясь из своего укрытия.

Теперь мы стоим напротив друг друга. Между нами только стол, и он вряд ли является существенной преградой, если я вдруг решу использовать его не по назначению. А именно эта развратная мысль засела в моей голове, стоило нам с Элей встретиться взглядами.

Две недели, две долгие недели без этих радужных глаз и податливого тела, по которому я успел дико соскучиться. Отчаянно, до одури скучал по ее чувственному смеху, дурманящему запаху, нежным сладким губам, вкусу кожи, по нашим украденным тайком часам, когда мы прятались от всего мира за стенами съемной квартиры и забывали… абсолютно забывали счет времени. Для нас его просто не было, а обездушенные чужие стены казались самыми уютными и теплыми… согретыми нами.

Вот это я встрял опять. Еще чуть-чуть и стихи писать начну. Сам не заметил, как снова подсел, словно мальчишка. Или так и не сумел соскочить? Что же в тебе есть такого, Элина Абрамова? Почему я никак не могу выкинуть ее из головы? И стоит ли пытаться? Зачем, если она так близко и нуждается во мне не меньше.

Заметив мой оголодавший взгляд, жадно блуждающий по ее точенной фигурке, Эля в защитном жесте складывает руки на груди и недовольно хмурит брови.

— Шикарно выглядишь, — выдаю севшим голосом.