Темная сторона души

Один из них говорил, что ничего подобного в деревне на его памяти не случалось, а в сочетании с убийством, произошедшим в доме Егоровых, картинка выстраивалась мрачная и нехорошая.

– Знаешь, Маша, возвращалась бы ты в город, – скрепя сердце произнес Сергей.

Она быстро взглянула на него, и в серых глазах что-то промелькнуло. Он не понял, что.

– Почему? – суховато спросила она.

Бабкина нельзя было назвать человеком, чувствительным к сменам женского настроения, но даже он почувствовал в Маше перемену. Только не знал, чем ее объяснить.

– Потому что здесь опасно, – нахмурившись, объяснил он и без того очевидное. – Тебя два раза поджидали, оба раза испугали…Ты хочешь дождаться третьего?

И снова лицо ее изменилось. Сначала промелькнул страх, который внезапно сменился облегчением.

– Ты хочешь, чтобы мы уехали, не потому, что мы тебе надоели с расследованием? – напрямик спросила Маша, решив не лукавить.

Теперь настала очередь Сергея изумленно смотреть на нее. Надо же было такое придумать!

– Я хочу, чтобы вы уехали, потому что здесь опасно, – повторил он еще раз. – Слушай, не ищи в моих словах скрытого смысла, пожалуйста. Его там нет.

Маша сначала хмыкнула, а потом рассмеялась.

– Ладно, не буду, – согласилась она весело, но через секунду опять помрачнела. – А уехать я не могу. Вероника завтра вернется – как я ее одну оставлю?

– У нее дочь взрослая, – напомнил Бабкин.

– Во-первых, ее взрослая дочь – полуребенок, – покачала головой Маша. – А во-вторых… Помнишь, я тебе говорила, что многое из слов Ледяниной оказывалось потом верным? Так вот, Ирину она называла истеричкой. И, знаешь, она и в самом деле неуравновешенная девочка. Такой типичный подросток, сконцентрированный на себе и своих глубоких переживаниях, которые нам, тупым взрослым, не понять. Есть в ней такая неприятная черта, Ледянина была права.

– Выходит, все, что она говорила, кажется тебе справедливым? – уточнил Сергей.

– Не все. – Маша задумалась, подыскивая точные слова. – Видишь ли, Юлия Михайловна была очень наблюдательной. Безжалостной, но при этом проницательной. Она хорошо знала людей, но каждого человека она лучше всего видела с одной стороны – с темной. Представь астронома с другой планеты, который наблюдает Луну только с той стороны, где нет света.

– Хочешь сказать, Вероникина мать как раз и была таким астрономом?

– Да, примерно. Взять хоть Ирину. Она действительно истерична, и, наверное, у нее будут проблемы с мужчинами.

– Так Ледянина напророчила? – усмехнулся Бабкин, вспомнив, как тетушка сватала ему подрастающую Ирину.

– Да. Она настолько выразительно отчитала Ирину однажды, что мне тоже стало казаться, будто Ирка – всего лишь глупая истеричка, которая любого мужика оттолкнет своим мерзким характером.