Темная сторона души

Хорошо, что никто пока не догадался снять его отпечатки с окошка в бане.

Успокоенный этой мыслью, он вернулся домой.

Лесник проснулся в пять утра с гудящей головой. Странно, вроде бы и не пил много, но похмелье с каждым разом мучит все сильнее и сильнее. «Старый становлюсь, – решил он. – Старых водка легко одолевает».

Похмелиться в доме было нечем. За стареньким, дрожащим, как припадочный, холодильником обнаружилась пластиковая бутылка, а в ней – пива на донышке. Лесник и не помнил, когда купил ее, а главное – зачем засунул в темный угол, где всегда стояла мышеловка с засохшим до окостенения куском сыра. Даже очень голодная мышь не покусилась бы на эту древность.

Он вытащил бутылку, залпом выпил мерзкую мутную жидкость и выскочил во двор – выплюнуть.

– Вот ведь… мать… испортилось, – негромко пожаловался Степан лесу, стоящему вокруг.

Он напился холодной воды из ведра на крыльце, и ему стало легче. Стояла утренняя тишина, и воздух был таким свежим и легким, что Лесник решил выбраться из своего двора, в котором он безвылазно сидел уже два дня подряд.

– Спать все равно не буду, – бубнил он себе под нос, огибая сарай и открывая толстую дверь, доски которой уже начали подгнивать. – Чего сидеть на месте? А вечером опять выпить надо… Значит, что? Значит, можно бы и Машку с Глашкой вывести. А не то…

Козы, лежавшие в темном углу, подняли головы и уставились на него желтыми раскосыми глазами.

– Красавицы мои, – умильно проговорил Лесник, чувствуя вину перед животными. – Не пас я вас, ласточки, свежей травки не давал… Ну выходите, выходите…

Козы не торопились выходить, не понимая, чего хочет от них хозяин в такую рань.

– А ну пошли, кому сказал! – обозлился Лесник. Поднял хворостину, лежавшую в углу, и козы нехотя встали. – Вот и умницы, вот и ласточки, – бормотал Степан больше себе, чем им, прогоняя недовольных коз по двору и выводя за калитку. – С утра покушаете, потом поспите, потом молочка дадите. Вероника-то возьмет молочка, возьмет…

С мыслями о Веронике он незаметно дошел до полянки перед лесом, где обычно пас коз. Отсюда дом Егоровых был хорошо виден, и Лесник уселся на росистую траву, с тоской глядя на коньки крыш. Козы паслись рядом, лениво пощипывая траву и мотая грязновато-белыми бородками, на которых оставались капли росы.

– День-то жаркий будет, – по старой привычке разговаривать с самим собой негромко сообщил Лесник. – Эй, а это кто?

Приподнявшись, он рассмотрел возле черной бани Липы Сергеевны человека, который что-то делал возле окна. Человек этот был хорошо знаком Степану, который никак не мог понять, что тому понадобилось возле чужой бани рано утром.

– Эй! Что придумалось-то у тебя, голуба? – вслух спросил Лесник и решил подойти поближе. Козы послушно двинулись за ним.