Темная сторона души

Наконец Бабкин вылез наружу и разочарованно сообщил:

– Нету. Понимаешь, местные часто приколачивают там гвоздик, – объяснил он Макару, – и вешают туда ключи. Так вот, гвоздик есть, ключей нет. Наверное, с собой унес.

– Расскажи мне, пожалуйста, еще про привычки аборигенов, – попросил Илюшин. – Может быть, я исследование напишу. Вот только тему пока не сформулировал точно…

Он оглядел двор, наклонился, пошарил рукой в правой калоше и спокойно достал оттуда два ключа на металлическом колечке. Бабкин смотрел на него с видом ребенка, которому показали хитрый фокус.

– Аплодисменты излишни, – поклонился Макар. – Всего-навсего многолетняя практика по припрятыванию ключей в ботинки – и никакого мошенничества! Пошли внутрь, исследуем жилище нашего поганца.

– Может, на топор наткнемся, – мечтательно представил Бабкин, проходя следом за Илюшиным в прохладный дом.

В домике, который неизвестная Бабкину и Илюшину старушка сдала студенту Родиону, была только одна комната, не считая крохотной кухни в пристройке, и при первом взгляде на спартанскую обстановку становилось понятно, что топора здесь нет. Сергей все же заглянул под узкую деревянную кровать, но нашел там лишь залежи пыли и старые тапочки.

Макар подошел к столу и наклонился над листами бумаги, исписанными мелкими, но разборчивыми буквами.

– Серега, здесь кое-что любопытное, – позвал он, прочитав первый абзац.

Бабкин подошел к нему и взял в руки верхний лист.

«Взгляд Оксаны был полон неизбывной ярости, – прочитал он вслух, – и слова, которые она бросала своему мучителю, были словами гнева и отчаяния. Ее заостренное, словно кинжал, лицо побледнело, а на шее бешено пульсировала голубая жилка. Владимир, глядя на жилку, испытал состояние, близкое к упоению. Как хотелось ему сжать ее белоснежную лебединую шею! Но он стиснул зубы и остался стоять недвижим, зная, что его час пока не пробил…»"

"– С образованием нашего распутного знакомого ситуация прояснилась. – Макар, усмехаясь, пробежал глазами остальные листки. – Филфак, я полагаю. Юноша либо будущий журналист, либо плодовитый писатель.

– Графоман, – пробурчал Сергей. – «Заостренное, словно кинжал, лицо»! Бездарь.

– Зато какие убедительные детали, – возразил Илюшин. – Взять хоть голубую жилку… Кстати, у меня есть одна догадка. Чуют мое проницательное сердце и не менее проницательный мозг, что девочки Иры Егоровой наш Родион домогался именно потому, что ему нужны реальные детали. Он их черпает из жизни. Провоцирует ситуацию, наблюдает, потом записывает впечатления. Не самый плохой способ, между прочим.

– Я бы за этот способ яйца ему оторвал, – мрачно сказал Бабкин. – И за кое-что другое тоже.