Обратная сторона пути

Бедный Санчес едва не поседел и чудом успел укрыться в потайной комнате и сделать вид, что его нет дома. В противном случае я затрудняюсь представить, что бы случилось, ведь Шеллар знает его в лицо и, возможно, даже осведомлен о неких обстоятельствах… — Астуриас бросил быстрый взгляд на луну за окном и вдруг оборвал свои познавательные речи. — Простите, коллега, время идет, я должен вас покинуть. Надеюсь, мы еще встретимся в более комфортной обстановке и у нас будет достаточно времени на разговоры.

Он вежливо поклонился и, бесшумно распахнув окно, темной тенью исчез в ночи.

В ночь на пятницу не выспался никто, хотя все честно разошлись спать чуть ли не засветло, чтобы к утру быть свежими и готовыми к бою. Наверное, потому и не выспались — точно так же как и Макс, не могли уснуть, а когда наконец смогли, настала пора просыпаться. Мафей даже признался, что ему снилась всякая пакость — нет, не вещая, просто кошмары, но все равно неприятно, и просыпался за ночь раз пять. Жак вообще ночью работал, отоспался после нехорошего заклинания часиков десять и сел «фугас кропать», по его собственному выражению, ибо на этот раз наученный горьким опытом Повелитель защитил свои ловушки от взлома и с ходу их не смог снять даже Жак. За остаток ночи он с задачей управился, но выглядел бледным и усталым. То ли создание магического аналога «фугаса» столько сил отнимает, то ли это были последствия вчерашней искусственной храбрости, то ли его организм просто выдавал обычную реакцию на воспоминания об увиденном вчера. Макса его состояние всерьез беспокоило, но произнести вслух «а не сорвется ли он в решающий момент и не завалит ли все дело?» он не решался, зная о нехороших свойствах своего дурного языка. Только переспросил раза четыре, хорошо ли Жак себя чувствует, в состоянии ли он работать, все ли у него в порядке с вниманием и концентрацией. Жак бледнел еще сильнее и уверял, что все в порядке и не стоит обращать внимание на его дрожащие руки, все равно он не руками работать будет. Макса не покидали подозрения, что там дрожат и мозги, и каждая заблудшая мысль в них, но сказать вслух опять же побоялся. Зато Морриган, точно так же помня о своей специфике сглаза, живописно рассказала, каких непоправимых бед может натворить бедный шут, если ошибется, чем запугала горемыку окончательно. К счастью, это заметил Хирон и поспешил объяснить:

— Не беспокойтесь, молодой человек, это она из предосторожности, чтобы не сглазить.

Сам почтенный кентавр ничем таким не страдал и мог говорить все как есть, не боясь загубить дело неосторожным словом."

"На этот раз их было всего пятеро, не считая Жака, который все равно не должен был отходить от зеркала ни в каком случае.