27 принципов истории. Секреты сторителлинга от «Гамлета» до «Южного парка»

Когда в середине 1970-х она прочитала статью о Гарнер, многие ее друзья были вовлечены или поддерживали движение за освобождение женщин и зачастую разделяли крайности во взглядах на материнство, рассматривая его как своего рода тюрьму, закабаляющую женщин, которой по возможности следует избегать. Но Моррисон, любящая мать, самостоятельно поднимающая двух сыновей, испытывала противоположные чувства. Она полагала, что в праве любить, растить и воспитывать собственных детей и заключается сама суть свободы – той свободы, в которой Маргарет Гарнер было отказано. Конечно, Тони Моррисон и в дурном сне вообразить себе не могла убийства своих мальчиков собственными руками, но, ставя себя в ситуацию Маргарет, понимала, что позволить ловцам рабов забрать их – тоже поступок невозможный. То есть то, что сделала Гарнер, – отвратительно, но в ее поведении нельзя не увидеть мощного заявления о правах, говорящего миру: «Эти дети принадлежат мне».

Идея оживить убитого ребенка Гарнер на страницах романа показалась Тони Моррисон интересной по двум причинам. Получив образование в Говардском[14] и Корнеллском[15] университетах, она оторвалась от духовной жизни сообщества, в котором когда-то родилась и выросла. Как и многие афроамериканцы, ее мать верила в духов, относясь к ним как к старейшинам, которые помогают людям идти по жизни; она даже клялась, что в детстве в лесу видела призрака. Так идея о духовных наставниках как об источнике большого утешения для людей оказалась в поле зрения Моррисон, и она увидела в ней большие повествовательные возможности. Второй причиной увлечения писательницы темой призраков был ее глубокий интерес к тому, как прошлое вторгается в настоящее. По этому поводу она говорила:

«Призрак в “Возлюбленной” появляется не только потому, что люди в них верили. И не только потому, что Сэти в нем нуждается. Это также художественно-конструктивный способ показать читателю, что память может прийти и сесть рядом с вами за стол. Даже если вы ее не приглашали. Конечно, можно приложить усилия и попытаться затушевать прошлое, но на самом деле память всегда с тобой. И однажды непременно возникнет ситуация, когда отрицать воспоминания уже не получится».

Интересно, что эта цитата Моррисон передает и ее собственные чувства по поводу темы, которая, что называется, пришла и села с ней за стол – темы борьбы с рабством. Ей не хотелось иметь дела с той неизбежной болью, которую, как она понимала, ей придется испытать, стоит лишь обратиться к этому вопросу. Но она также чувствовала, что прошлое стучится в ее сознание и что у нее есть ответственность перед более чем шестьюдесятью миллионами людей, переживших ужасы рабства.