Столица

Девушка вышла на середину зала, поклонилась мне и сказала:

– Я еще не настолько опытный воин и не всегда могу удержать удар, поэтому заранее прошу прощения за возможные раны.

После этих слов мне стало страшновато, но отступать было некуда. Байсо, Добряк и невесть откуда взявшийся Харскуль внимательно наблюдали за нами.

Брыластый негромко сказал:

– Учись справляться с разного рода оружием.

Интересно, он обращался ко мне или к Чжан Лан?

Сначала мы стояли и смотрели друг на друга, девушка держала руки за спиной. А я никак не мог решиться напасть на нее: одно дело – сражаться с Харскулем, там я мог бить изо всех сил, так как был уверен, что тот не позволит себя ранить, и другое – с молодой девушкой, у которой нет в руках ни копья, ни меча, ни щита. А вдруг я ей что-то сломаю? Или изуродую лицо? Как она потом выйдет замуж?

– Бей! – крикнул Харскуль. Я вздрогнул и начал с простого выпада. Чжан Лан отклонилась в сторону, не сходя с места. Что ж, тогда я перешел к сплошному каскаду ударов, в любом случае у меня было преимущество в дальности. Она уворачивалась, изгибаясь, как змея, то пропуская удары мимо, то отскакивая назад, я же увеличивал скорость так, что от последнего выпада она не смогла уклониться, и тогда в ее руках распустился железный веер, остановивший копье, но она на этом не остановилась. Пока я не успел отдернуть хуа цян, Чжан Лан поднырнула под древко, скользнула вниз и взмахнула веером, располосовав мне штаны и поцарапав кожу. Если бы она не сдержала руку, то распорола бы ногу до кости. По сути, это был мой проигрыш.

Теперь я действовал осторожнее, зная ее скорость и ловкость. И снова хуа цян показался мне неуместно тяжелым и медленным, хотя дело не в оружии, а в мастерстве того, кто его держит.

Мы сходились несколько раз. Я обзавелся несколькими порезами на щеке и груди, а она начала прихрамывать и оберегать левую руку, когда Добряк остановил бой.

Умение Чжан Лан сражаться при помощи веера вызывало истинное восхищение. Она то закрывала его и использовала как короткую палку, то разворачивала и тогда могла блокировать удары и наносить раны, и все это она выполняла, не задумываясь, на скорости.

Я поклонился девушке. Она вернула мне поклон и еле слышно шепнула:

– Харскуль хорошо тебя натаскал.

Потом Чжан Лан повернулась к Байсо:

– Ну что, ты согласен учиться у меня?

– Прошу научить меня, Лан-джиджи, – улыбнулся ей Байсо так светло, как еще не улыбался со дня похищения.

И разницу между подходами к нашему обучению братишка почувствовал уже на следующее утро, когда Чжан Лан пришла его будить с первыми лучами солнца и погнала бегать. Девушку назначили не только наставником Байсо, но и его личной служанкой, и теперь она должна будет ходить за ним целыми днями, а также сопровождать за пределами дома.