Столичный доктор. Том III

Внешне он напоминал ожившую мумию — на черепе, обтянутом кожей, густо покрытой пигментными пятнами, не осталось никакой мимики. К тому же рот у него не закрывался, являя всем желающим зрелище зубных протезов, выполненных из слоновой кости с резиновой основой. Очевидно, тучные годы моего наставника, Аркадия Фомича Зеленова, прошли давно, и протезики явно износились. А потому постоянно выпадали, нагло вылетая изо рта. Хотя зубоносца это вовсе не смущало, он устанавливал их на место, и продолжал выедать мне головной мозг.

Дикция у деда была — легендарное причмокивание Леонида Ильича нервно курило в сторонке. Короче, я страдал. Все четыре раза. Наивно подумав, что дело можно решить путем мелкой коррупции, я сунул ему пятьдесят рублей. Денежка исчезла в ту самую секунду, как попала в поле зрения деятеля, но он почему-то подумал, что это оплата более подробных объяснений. И когда Аркадий Фомич решил протез верхней челюсти заглотнуть, я даже засомневался, стоит ли что-либо предпринимать. Спасло препода осознание мною факта, что следующий начнет всё сначала.

Зато я узнал всю правду про поклоны, обращения, темы разговоров, категорические запреты и несомненные обязанности. Думаю, знания эти проистекали из времен настолько древних, что никто и не помнит уже. Спрашивать что бы то ни было оказалось глупой затеей — во время излияния света истины у препода возникала избирательная глухота. Слышал он только то, что ему было надо. Всю эту ерунду я должен был записывать и показывать конспект, так что развлечь себя рисованием дамских силуэтов или изобретением сложных геометрических узоров не получалось.

Но я стойко перенес всю эту хрень. Запоминать ничего не собирался, здраво рассудив, что коль скоро мои попытки сыграть в этикет до сей поры скандала не вызвали, так нечего чинить то, что и так работает.

Осталось дело за малым — собраться. Как хорошо, когда ты богатей, у которого есть слуги, которым можно делегировать… Так что сборы мои свелись в основном к инструкциям из серии «едем на две недели». Кузьму мне разрешили взять с собой, поэтому запоминать, где там что лежит и в каких количествах, смысла не было. Вот грозила бы мне участь быть обслуживаемым принимающей стороной, то задумался. Приставленный лакей может потянуть всё что угодно. Плавали, знаем. А Кузьма падок исключительно на спиртное, а в поездках и от того отказывается, разве что на ночь немного, чтобы кошмары не снились.

Сам Кузьма, которого кухарка не то со страху, не то в шутку назвала господином Невстроевым, был подстрижен и одет в новую одежду. Никаких портных, готовое платье с подгонкой по фигуре в присутствии заказчика. Теперь у меня сильно помолодевший и местами симпатичный слуга.