Столичный доктор. Том III

Что там, навскидку? Надо исключить спастический колит, острый аппендицит, всякие пиелонефриты, памятные мне по Вюрцбургу почечные колики и цистит до кучи. Ничего, ехать недолго, разберемся на месте.

— Что говорит доктор Петерман?

— Молчит, негодяй. Выгнать его надо. Толку всё равно никакого. Евгений Александрович, голубчик, постарайтесь. Вы же можете! Вы же волшебник!

Нет, я только учусь.

И так всю дорогу, все пятнадцать километров. Я уже и не знал, что хуже: неизвестность, которая меня поедала от Варшавы до Франкфурта, или вот такая осведомленность?

В Вольфсгартене я только наскоро помылся с дороги, надел свежую одежду, сверху накинул белый халат, подхватил свой саквояжик, и помчался знакомым маршрутом в покои Великой княгини.

Все в сборе: августейшие супруги, лейб-акушер и всякие горничные создают массовку. Меня только не хватало.

— Ваше императорское высочество, — поклонился я на пороге и быстро прошел к постели беременной, не обращая внимания на остальных. — Что беспокоит?

Черт, бледная-то какая. Вены видны на шее, под глазами синяки.

— Боли внизу живота, схватками, не очень продолжительные, — ответила Лиза, явно следуя говоренным десятки раз формулировкам.

Я заметил, как дернулся Сергей Александрович. А вот нечего собирать толпу для такого интимного мероприятия.

— Ваше императорское высочество, — тихо сказал я ему. — Наверняка вам лучше подождать у себя. Как только мы закончим осмотр, я тут же сообщу вам результаты. Вы волнуетесь, тревога может передаться и Елизавете Федотовне.

Боже, какую только дичь не придумаешь, чтобы очистить место работы от посторонних. Я бы и хренова колбасника Петермана выгнал, но он мне нужен как свидетель и соучастник. А что, в эту игру можно и вдвоем играть. Его слово против моего. А узкий специалист из нас двоих — точно не я.

Цинично звучит, но мне не только Лизу жаль. Но и себя тоже. Если в первом триместре появляются симптомы угрожающего выкидыша у молодой и здоровой женщины, это с высокой степенью вероятности связано с «генетическим сбросом» дефектного эмбриона. Вот поэтому в двадцать первом веке ни европейцы, ни американцы с угрозой выкидыша на сроках до двенадцати недель вообще не заморачивались. Но у нас тут совсем другой случай. И время другое.

— Выделения были? — спросил я Лизу, когда все лишние удалились, и ее постели остались только я на пару с Петерманом и безымянная горничная на подхвате.

— Немного, вчера и сегодня. Так, белье только испачкалось.

Дорого бы я дал, чтобы посмотреть на размер пятна, но кто ж его оставил? Всё потащили в стирку в ту же секунду.

— Ваш выход, коллега, — я чуть не подтолкнул Петермана.

Тот тщательно обработал руки, приступил к осмотру.