Столичный доктор. Том III

— А меня спрашивать не надо? — на этот рык Блюдников, наверное, потратил почти все оставшиеся силы. — Никуда я не поеду! Один хер помру, так дайте сделать это в своей постели! Сколько мне осталось, Евгений Александрович? Скажи этой клуше, поможет твое лечение?

— Осталось немного. И лечение вряд ли сейчас будет эффективным…

Я ждал слез — большинство женщин реагируют именно так. Не угадал. Наверное, всё уже выплакала, и устала ждать финала не меньше, чем муж. Только кивнула и молча вышла из комнаты.

— Нет сил противиться… — тихо сказал, почти простонал пристав. — Это она настояла… Я бы… Жить хочется, только не так… Правду ты тогда говорил — сегодня так хреново, что дальше некуда, а назавтра еще хуже… Иди, Евгений Александрович…

Жалко его, но итог, увы, закономерен. Если от печени ничего не осталось, то расторопша уже помогает не очень. Сильны мы задним умом…

С корабля — на бал. Это про меня. Только вернулся от Блюдникова, как вспомнил, что обещал Лизе приехать на бал в Александровский дворец Кремля. Почти протокольное мероприятие — последний раут лета, после которого аристократия разъезжается по Баденам, а мы, стало быть, едем на Кавказ. И плевать, что эмоционально измотан, и хочется только напиться. Танцевать польку и мазурку я так и не научился, а разные вальсы, которые я могу минимально повторить, но слишком велик риск отдавить ноги партнерше — так что отирался у стеночки и как только попадал в поле зрения мамаш с дочками, то тут же бочком-бочком ретировался в курительную комнату или на балкон продышаться от духоты зала. Оркестр наяривал, официанты курсировали в толпе, я же раскланивался со знакомыми — коих оказалось уже вполне много. Это и управляющий канцелярией Истомин, и гласный московской думы, Владимир Пржевальский, брат знаменитого натуралиста Николая Пржевальского. Свел приятельский отношения с видным юристом Фёдором Плевако. Он хорошо разбирался в хитросплетениях городского бюджета — помогал мне вписаться в разные расходные статьи с моей скорой. Дело двигалось трудно, но прогресс есть — начали поступать первые ассигнования.

Особые отношения сложились с Шуваловым. После нашей прогремевшей дуэли, граф попал в опалу, но потом быстро восстановил свои… позиции при великом князе. Адъютант всех знал, все знали его — Шувалов стал моим настоящим «лоцманом» в этом бушующем аристократическом океане. От него я узнавал последние новости из Зимнего дворца, граф знал, как протекает беременность у императрицы, что ели на завтра великий князья…

— У Раевских старшая Анна на выданье. Пятьдесят тысяч дают приданного, — нашептывал мне адъютант на балконе, в перерыве между танцами. — Елена Сергеевна у Пашутиных — так и вовсе шестьдесят тысяч. Я тебя совершенно не понимаю, мон шер.