Стоять, бояться, раздеваться!

Понимал, что она старалась, украшая здесь все. Помнил, как сам мучился с гребаной ванной. Но от желания между ушей уже все кипело.

Срочно нужно было насадить эту дачную нимфу на себя. До упора. Чтобы вскрикнула и жадно сжала. И хоть пару минут потолкаться в тугой плоти.

– Если хочешь, я могу быстро. Только разреши. – Для пущей убедительности Руслан нашёл вторую руку Вероники и опустил на свой пах.

– У меня на коленях синяки. На лопатках – потертости от плитки. А попа уже размята так, что скоро смогу сидеть на гвоздях."

"– На гвоздях не надо. Лучше на моем члене.

– Лучше. Но в постели. И потом. – Указательный палец с красивым алым ногтем, запечатывая, лёг на мужские губы. Вероника качнулась вперед и, буквально распластавшись на груди Руслана, прошептала на ухо: – Обещаю. Тебе понравится.

* * *То, что случилось после этого загадочного «обещаю», Руслан даже не знал, как назвать.

Словарный запас резко сократился до «ах», «ох» и нескольких матерных слов. А извилины сварились в кашу и стекли по позвоночнику на дно ванны.

Вероятно, если бы враги так пытали, вместо героического молчания он сам попросился бы в шпионы. Сдавал бы всех и каждого. Искал бы тайны. Делал бы что угодно, только бы снова оказаться в этой ванне и ощутить всю мощь пенного эротического насилия.

Как Вероника и обещала, для начала она его вымыла.

Заставив пустить к себе за спину, намылила голову. Кончиками пальцев взбила пену. Массажными движениями растерла кожу. До короткого ёжика возбудила каждую волосяную луковицу.

Потом принялась за спину. Все так же позади. Изредка касаясь полной грудью лопаток. И заставляя в крошево сжимать зубы.

Гладила.

Растирала.

Поливала водой.

Невесомо прикасалась губами.

Кружила мочалкой, словно выписывала на коже магические символы.

Долго. Убийственно-сладко.

Где-то на мытье поясницы Руслан готов был позорно кончить. Жёсткая мочалка и нежные ладони по очереди скользили от плеч к ягодицам, убивая контрастом ощущений.

Мышцы медленно превращались в податливое желе. А густой аромат каких-то цветов заставлял сознание уплывать куда-то очень далеко... туда, где был только пар, запахи и толпы мурашек, бегающих по телу в разных направлениях, туда и обратно.

Когда мочалка добралась до ног и бедер, душа Бадоева готова была проститься с телом.

Он чувствовал, как от массажа начинают гореть ступни. Как жар с лодыжек поднимается выше и лавой течёт по бедрам к самому сердцу. Словно под гипнозом, наблюдал за движениями удивительно сильных женских рук. И торжественно, стараясь дышать как можно ровнее, прощался со своей крышей:

«Да, ты служила верой и правдой, но бывай».

«Да, так намного лучше».

«Нет, я не буду скучать».

К мытью паха из него можно было вить верёвки и требовать пароли от файлов самого высокого уровня секретности.