Стоять, бояться, раздеваться!

Но, как ни странно, спустя всего несколько минут челюсть начало сводить от зевоты, глаза – слипаться, и сознание поплыло в мир Морфея.

Возможно, это была асфиксия – тяжелая лапа на груди мешала нормально дышать. Возможно, усталость после напряженного и нервного дня. Возможно, организм просто спасался единственным возможным для него способом – сном.

Так или иначе, уснула Вероника глубоко и беспробудно. А когда проснулась, вместо Бадоева под боком, спасая от падения, лежали подушки, никто никуда не давил и не тарахтел, как трактор, над ухом.

Звуков вообще не было. Тишина стояла словно в космосе. Только вид за окном, где активно махал широкой лопатой Руслан, подтверждал, что Вероника по-прежнему на Земле.

* * *Завтрак тоже оказался земным. После того как ночью кто-то тайно уничтожил остатки стейков и салата, готовить пришлось все новое.

В одиночестве, после сна суетиться на кухне было лень. Вероника трижды с тоской открывала и закрывала холодильник. Но вкалывающий, словно адская машина, Руслан будил какие-то незнакомые желания.

Его хотелось накормить! Причём приготовить не просто омлет, а что-то эдакое. Чтобы смотрел голодными глазами не только в декольте, но и в тарелку.

И напоить! Не чаем из пакетика. Не молотым кофе, залитым кипятком. А чем-то ароматным, согревающим после снега. Душистым. И терпким.

В общем – налицо были все признаки помутнения рассудка. Наверное, стоило попросить Руслана найти ей доктора. Раз уж один диагноз он выяснил, то и с поехавшей крышей тоже мог придумать, как справиться.

Однако со связью в посёлке было плохо, Бадоев вместо мозгоправа обязательно предложит член в качестве лекарства, и они точно умрут от голода, несмотря на забитый под завязку холодильник.

Мысль превратиться в кухарку для босса по-прежнему пугала. Вероника понимала, что к хорошему привыкают быстро, особенно мужчины. Но руки порхали над разделочной доской и сковородкой. Вначале готовили воздушный омлет с колбасками, зеленью и сладким болгарским перцем. Потом – хрустящие тосты. После – чай. Чёрный, редкой фирмы «Что нашлось», но с дольками апельсина и мёдом вместо сахара.

Уработавшийся в хлам Руслан памятником замер на пороге кухни. Казалось, и про сапоги на ногах забыл, и про душ. Смотрел на накрытый стол почти как вчера на стейки – с восторгом и недоверием, будто они иллюзия и вот-вот исчезнут. Тянул носом запах. И жадно сглатывал.

Странное это было поведение для мужчины, который двадцать лет прожил в браке, да и потом не ограничивал себя в общении с женщинами. Женское любопытство так и требовало устроить допрос. Но синие глаза горели таким голодом, что вместо следователя в Веронике сама собой включалась официантка.

Сытый Бадоев оказался не менее забавным, чем голодный. Попивая чай, он довольно жмурился.