Стоять, бояться, раздеваться!

Встречала после походов налево как героя. Не видела жучка в телефоне. И искренне верила, что он бросил ее, а не слился, почуяв, как запахло жареным.

Даже бывшая жена Бадоева в сравнении с Вероникой казалась гением. Та контролировала каждую СМС. Ежедневно устраивала личный досмотр с пересчетом наличности в кошельке. И с помощью целой сети подруг-осведомительниц контролировала каждый шаг благоверного.

Забухать невозможно было без Всевидящего Ока Саурона! Захоти Руслан пропасть без вести, нашли бы без полиции хоть на краю земли.

А Пожарская... М-да. Дал Бог сиськи, но засмотрелся и совсем забыл про мозг.

Во всяком случае, именно так Руслан думал о своей секретарше до вчерашнего дня. «Красивая, но дура».

Однако то, как эта дура по памяти за несколько минут хакнула их сложнейшую систему защиты... на пустом ноутбуке, который ей выдали, чтобы отцепилась...

По долгу службы Бадоев не верил ни в совпадения, ни в карму, но тут впервые готов был уверовать. Два часа он просматривал личное дело Пожарской, убеждая себя, что взлом – всего лишь удача. Почти сторговался с совестью.

А потом это «совпадение» вломилось в его кабинет. Без единой заминки вскрыло сейф (самую защищенную модель на рынке!). И, сдвинув в сторону секретные документы, изъяло бутылку коллекционного французского коньяка.

То, как у него упала челюсть, слышно, наверное, было даже на первом этаже. Сердце за грудиной тоже болезненно сжалось. А весь словарный запас сузился до короткого: «Какого хрена?», которое Руслан открытым ртом даже произнести не смог.

Стоял как истукан. Пялился на свой суперзащищенный сейф, на ароматную драгоценную жидкость, которая переливалась сейчас из бутылки в обычную рюмку. Наблюдал высшую степень сосредоточенности на кукольном женском лице. И уже совсем ничего не понимал."

"– Мне нужно только пятьдесят грамм. Исключительно в медицинских целях. – Длинноногая катастрофа даже взглядом его не удостоила. Оттопырив мизинчик, взяла в руки рюмку и сделала глубокий вдох.

За вдохом Бадоев смотрел еще внимательнее, чем за переливанием коньяка. Было в этом что-то фатальное и безнадежное. Как непроглядный утренний туман над Финским заливом осенью или головная боль после нокаута.

Реанимация пока еще не требовалась, но комплекс спасательных процедур лучше было не откладывать.

Он и не отложил. Под возмущенное «На брудершафт пить не буду!» достал из бара водку. Махнул первую. С трудом удержавшись, чтобы не занюхать своим новогодним «подарком», налил вторую. И только тогда смог наконец озвучить единственную фразу, крутившуюся в голове:

– Что ты такое? – Самый дурацкий вопрос, который он когда-либо задавал женщинам.

Таким идиотом, как сейчас, не чувствовал себя еще никогда.