Стоять, бояться, раздеваться!

Но, как назло, вместо любимого Рэндж Ровера Бадоев сорвался на дело в мажорном Лексусе своего зама, а вместительность багажника у того была как у женской сумочки.

К счастью, его главную цель никуда таскать или запихивать не пришлось. Другая дамочка после такого нападения, скорее всего, валялась бы уже в глубоком обмороке или орала до лопнувших перепонок. Но Вероника Георгиевна, мать её, Пожарская оказалась другой породы."

"Повизжав немного во время драки, в основном когда на ее белое пальтишко падала кровь, она поправила на носу гигантские черные очки и сама устроилась на пассажирское сиденье джипа.

Даже «Будьте так любезны» или «Извольте присесть» тянуть из себя не пришлось. Красивая, несмотря на странную вихляющую походку. И непредсказуемая, как пуля со смещенным центром тяжести.

При мысли о «тяжести» Бадоеву тут же вспомнилась их последняя встреча. Не к месту было. Не ко времени. Груз, пока не испортился, следовало отвезти в гараж к специально обученным людям. Но Руслан ничего не мог поделать с памятью.

* * *Днем ранее.

Никогда в жизни Бадоеву не приходилось жаловаться на свою эрекцию. Младший становился по стойке «смирно» в считаные секунды и не сваливался на боковую, пока не была закончена работа.

В здоровом теле, так сказать, здоровая потенция.

Но после того, как одна симпатичная попка отполировала его стол, стало настолько хреново, что хоть ищи доктора или обкладывайся льдом.

Даже в молодости Руслана так не клинило. Минут пятнадцать он не мог высунуться из собственного кабинета, потому что ширинка на этой каланче банально не застегивалась.

С горя думал вызвать в кабинет кого-нибудь из своих бывших или текущих. Но, стоило подумать о Дашеньке или Валечке, тут же вспоминались другие губы, другие округлости, другой взгляд, и его собственный младший жестоко мстил.

От боли, казалось, внутренности скручивало. Примерно те же ощущения Руслан испытал лет пятнадцать назад, когда в военном госпитале у него чуть ли не наживую вырезали аппендицит.

До хрена лет прошло, а не забывалось. И вот теперь в копилку адских воспоминаний добавился еще и стояк на собственную секретаршу.

Мозги удалось включить только тогда, когда прошел отек. Аккуратно, чтобы не затереть отпечатки, он собрал все принесенные Вероникой бумаги. Сложил в первую попавшуюся под руки папочку. И лишь потом вызвал своего зама.

Через пару минут жизнь в отделе безопасности забурлила. Что такое «утечка информации», каждый понимал без дополнительного объяснения. Последствия тоже были ясны. Потому, чтобы выяснить, как обычная секретарша смогла добыть тщательно охраняемые файлы и узнать свой оперативный псевдоним, работники принялись наводить тотальный шмон.

Ни одной проверке и не снилась подобная дотошность.