Сто удач и одно невезение

Потом, ничего не говоря, вышел, оставив Захара одного, через полчаса засунул голову в разрез шкуры на входе и приказал:

Не, нормально? За бортом марток, морозец к тридцати, одежду забрал – выходи!

Вышел в клубах поднимающегося от голого тела пара, не спорить же! Осип указал ему на небольшую площадочку утрамбованного снега, и, когда Захар послушно встал туда босыми, горящими от перепада температур ступнями, шаман вылил на него ушат еле тепленькой родниковой водицы и приказал:

В этот вечер Захару отменили спортивно-оздоровительные мероприятия на грани пыток изуверских. Осип указал ему место у очага в центре чума, рядом с собой, Захар сел, как и шаман, скрестив ноги. Осип помолчал, покурил тонкую трубочку, с которой не расставался никогда, и вдруг улыбнулся, спрятав в щеках глаза-щелки:

– Однако, жизнь ухватил, Захарка! Завтра в стадо пойдешь, с чукчами, олешек арканить, зверя почувствовать!

Замолчал, смотрел загадочно, в прищур на Захара, затянулся трубочкой, выпустил клубы дыма.

– Ты, Захарка, помнишь, где водили тебя?　– спросил неожиданно, с нажимом.

– Ты про сны, которые я видел, спрашиваешь?　– уточнил Захар.

– Однако, глупый ты, Захарка!　– издал скрипучий смешок Осип.　– Это не сны, это ты в стране душ маетных, между мирами ходил!

– Не ходил,　– всплыло перед глазами калейдоскопом пережитое и виденное,　– оленем был, в болоте застрявшем, орлом, барсом, дрался за добычу, воином разных народов.

– Никогда не рассказывай, нельзя!　– предупредил Осип.　– Великий Дух проверял тебя на жизнь! Удостоил! А помнишь, кто тебя назад вывел?　– спросил, глядя в глаза, шаман.

– Ты,　– удивился вопросу Захар.

– Не моя!　– покачал головой шаман.　– Моя проводник, к Великому Духу обратился, он решал! Разрешил тебя назад вывести тому, кому ты нужен, однако!

Захар задумался над странной фразой.

– Женщина песню пела, позвала,　– рассказывал Захар, окунаясь в яркое воспоминание.　– И руку протянула, такую тонкую ладошку, я схватился, и она потянула и вытащила. Сказала: «Я с тобой».

– Твоя!　– кивнул Осип.

– Да,　– согласился уверенно Захар,　– жена у меня, Ирина. Переживает очень, боится за меня.

– Не она,　– выпустив порцию дыма, оповестил Осип,　– другая. Твоя!

Захара поразили его слова и спокойная уверенность, с которой Осип утверждал нечто видимое и понятное только ему, хотел было порасспросить, про что он, да шаман не дал, остановил предупреждающим взглядом.

– Идем покажу, что в тебе было,　– невозмутимо позвал, поднимаясь с места, Осип.

Привел Захара назад к банному чуму и дальше, к площадочке, где обливал его из деревянного ушата, и ткнул трубочкой – смотри!

Там, где стоял поливаемый водицей голый Захар, среди девственно-белого, сверкающего снега темнела почти почерневшая проплешина.