Сто удач и одно невезение

И понеслось!

Клочки по закоулочкам, факт!

Он практически завалил всю работу, ни есть, ни спать не мог, весь, с потрохами был в ней, в их отношениях, страстях безумных, существовать переставал как отдельная человеческая единица без нее!

Вот когда уж точно ему было глубоко пофиг, куда ее приводить и где встречаться для безумного секса – везде! Что они успешно и проделывали у него дома, у нее, в машине, в гостиницах, в парке на скамейках, в кабинке туалета в ресторане, в поезде – везде! Много и при любой возможности!

Месяца через два Катерина вдруг, причем резко и точно ни с того ни с сего, стала его ревновать, подозревать в чем-то, проверять. Сначала ему это даже нравилось, что-то вроде мужской извращенной самости – вот, дескать, как она меня любит!

Бурные скандалы с истериками, обвинениями, криками, киданием в него предметами, подвернувшимися под руку, последующее бурное примирение в постели – нравилось! Ну, еще бы!

Новый посыл, новый неохваченный пласт возможностей страстных, побольше перца в отношениях, в сексе примирительном и того интересней!

Но недолго нравилось.

Очень скоро скандалы приобрели устойчиво-истерическое, параноидальное направление. Катерина могла запросто прийти к нему на работу, ворваться в кабинет во время совещания и начать выяснение отношений. Поджидала после работы, следила, выясняла, с кем и где был, проверяла звонки на его сотовом, входящие и исходящие, сама звонила по сто раз на дню.

Захар напрягся, и даже самый замысловатый секс перестал спасать от неприятных мыслей.

Спасла командировка.

Он и уехал-то всего на неделю, но хватило. На расстоянии, без возможности встретиться в любой момент, под аккомпанемент ее постоянных звонков в любое время суток и разговоров в капризно-обличительном тоне, он вдруг как выскочил из какого морока, наваждения. Освободился от тяжелой зависимости.

И переоценил их отношения, подвергнув анализу, посмотрел по-другому, трезвым, не забубенным безумным постоянным желанием взглядом на себя, Катерину, на то, что между ними происходит.

И остыл! Вот в одно мгновение остыл!

А вернувшись из командировки, увидел то, чего не хотел видеть и не замечал, ослепленный желаниями. И то, что реальная Катя совсем не та женщина, которую он себе напридумывал, обуреваемый страстью: далеко не умная, невероятно, до шизофрении ревнивая, истеричная. И по сути, ничего, кроме большого затянувшегося траха, их не связывает, ничего!

Ей была совершенно неинтересна его жизнь, работа, про бывшую семью и сына она слышать не могла, а стоило заикнуться об этом или поговорить с Никиткой по телефону, закатывала истерику, родителей его не принимала и встречаться не хотела, а к деду он ее и сам не собирался возить.