Сто причин поверить

Вторым вопросом, который записала Настя в блокнот, был «Знал или нет Артюхов, что Саша Воронова и есть тот самый пластический хирург, сделавший несколько операций его несчастной жене?» Операций, закончившихся неудачей!

Артюхов переехал к Саше и регулярно наблюдал за супружеской парой, скандалившей каждый вечер в доме напротив. Супруги Мишины ругались с упоением. Жена ревновала, муж оправдывался. По совершенной или нет случайности предметом ревности стали будто бы отношения Мишина со Светланой Лопачевой. Которая – что? Правильно! Которая была подругой Ларисы Артюховой и которую не мог не знать Григорий Артюхов. Однако он сей факт скрыл от Насти при беседе. Просто сказал, что видел Мишина с красивой женщиной и взрослым ребенком.

Это был следующий вопрос, вписанный в блокнот Насти.

Почему Артюхов не рассказал ей, что знает, с кем изменяет своей жене Мишин? Он же знал подругу своей жены, Свету. Знал. Не рассказал – почему?

Почему не остановил женщину, на его глазах совершившую самоубийство? Пил чай, смотрел и молчал. Сказал, что растерялся, но так ли это? И он видел Светлану Лопачеву в доме Мишиных. Слышал их ругань. И не сделал ни единой попытки сигнализировать. Хотя бы своей консьержке позвонить, чтобы она передала по цепочке о скандале.

Далее свела счеты с жизнью подруга его покойной жены – Светлана Лопачева. Напилась и ушла из жизни, оставив записку на клетчатом листке из тетради. Тетради в доме не нашли. Откуда листок? Кто унес тетрадь – не тот ли, кто принес водку?

А принес ее Григорий Артюхов!

– Круг замкнулся? – подвела черту Настя и перечеркнула под вопросами чистое поле блокнотного листа.

В этот момент с улицы вернулся обкурившийся до сизого цвета лица Смотров. Протянул руку к ее блокноту. Она безропотно позволила его взять и прочитать вопросы.

– Объяснись, капитан, – потребовал Смотров, усаживаясь на свое место с ее блокнотом.

И Настя принялась ему все рассказывать. О подозрениях, сомнениях и причинно-следственных связях. Смотров слушал не перебивая. Без конца сверялся с записями в ее блокноте.

– Я тебя понял, капитан, – произнес он вялым голосом и, задрав голову к потолку, произнес: – Но сейчас это не столь важно. Я хотел сказать, не это сейчас на повестке дня.

– А что же? – Она почувствовала, как кровь приливает к лицу – так она разозлилась.

– На нас поступила жалоба, – мрачно изрек Смотров. – На нашу работу. Типа мы необоснованно отказали в возбуждении уголовного дела по факту гибели гражданки Аверкиной.

– Но там же сто процентов несчастный случай, товарищ майор! – возмутился Грибов.

– Ее муж думает иначе. Написал жалобу. Поезжайте, разберитесь, коллеги. А я пока, – он положил ладонь на Настин блокнот, – оставлю это у себя и поразмышляю.