Сто оттенков ночи

— У меня в голове засела картинка, как я ласкаю тебя ртом. Провожу кончиком языка по вздутым венам, смыкаю губы на головке члена, затем скольжу губами вниз, а он все глубже проникает мне в рот."

"Игнат в голос застонал, сопровождая это матом. Я знала, что мои откровения не оставят его равнодушными. Чувствовала ли я себя развратницей? Нет. Я признавалась своему мужчине в тайных желаниях. Я любила Игната, а в своих чувствах не видела ничего пошлого.

— Не продолжай, Мелкая. А то я даже не буду тратить время на обувание, сейчас приеду и заберу тебя! — простонал он, будто испытывал боль.

— Значит, ты мне о своих фантазиях не расскажешь?

— Они совпадают с твоими!

— Ворон, ты рычишь, — смеясь произнесла я. Эти откровения и меня не оставили равнодушной, внизу живота все будто стянуло в тугой узел, но ему видать сложнее.

— Если бы ты была рядом, я бы не рычал. У меня колом стоит! И хрен я забуду, то, что ты мне сейчас сказала! Пока твои губы не окажутся на члене, я не успокоюсь!

— Слышала, что если представить всякие ужасы — это помогает.

— Какие, например? — все еще напряженно говорил он.

— Ну, кишки, кровища…

— Мелкая, это не ужасы, это моя работа, — хмыкнул он громко в трубку.

— А чего ты боишься? — воодушевленно спросила, хотелось узнать его страхи.

— Ничего, наверное. Но, как и у всех, в моей жизни люди, которых я боюсь потерять.

Мне это чувство было знакомо. В разговоре образовалась небольшая пауза. В дверь моей спальне негромко постучались, я знала, что это папа и прежде чем он заговорил, отключила динамик, но от волнения еще и на громкую связь нажала.

— Ева, будешь ужинать? — спросил папа через дверь.

— Нет! Да! — растерялась я.

В это время заговорил Игнат:

— Ты здесь?.. — я быстро отключала громкую связь. Надеюсь, отец не услышал, а если услышал, не узнал голос Воронова.

— Так нет или да? — в голосе папы слышалось веселье.

— Пап, я сейчас оденусь и приду! — крикнула родителю.

— Мелкая, ты куда пропала?!

Убедившись, что отец ушел, включила динамик.

— Я здесь, ты меня не слышишь? — от волнения голос звучал неестественно.

— Ева, ты не можешь говорить? — догадался он. А мне стало стыдно, что я его обманываю. Сможет ли он принять, что я дочь Глеба Александровича Тополева и сестра Лазаря?

— Меня ужинать зовут, — проговорила я расстроенно.

— Мелкая, помнишь, что я тебе говорил перед отъездом с дачи Шеферов?

— Да.

— Не забывай об этом. Я приму любую правду. — твердо уверено произнес Игнат.

«Ты просто не знаешь, о чем говоришь».

— Спасибо.

— Не за что. Ева, не заставляй родных ждать. Завтра наберу. И еще… Ладно, ничего. Пока.

— Пока, — положила я трубку.