Сто оттенков ночи

Федя наклоняется ко мне, пишет через мою руку ответ, а я стараюсь читать за ним, хотя это неудобно, он закрывает надпись рукавом халата.

«Он не посмеет. Коршун просто не знает, что ты умница и красавица!»

Поднимает на меня влюбленный взгляд, я улыбаюсь, а Федя продолжает, что-то дописывать в тетради, но из-за его руки не удается прочесть коряво написанные слова.

— Гайдуков отвечайте на вопрос! — раздался рядом резкий пугающий голос преподавателя."

"Я не успела прочесть последнее предложение, тетрадь из-под наших рук Игнат вырвал. Я пыталась удержать ее, прижав кулаком к парте, но потерпела стремительное фиаско. Федя поднялся на ноги. Воронов читал нашу переписку, а мой друг, что-то невнятно отвечал.

Я помочь ему не могла, прослушала, о чем спрашивал Игнат Валерьевич.

«Надо мне было назвать его Коршуном?!»

— Гайдуков первая отработка! — жестко проговорил Воронов, но смотрел при этом на меня. Федя опустился на стул. — Ответите на вопрос? — обратился он ко мне. Я не успела помотать головой, в этот момент к нам развернулась Таня. — Вы хотите помочь друзьям? — переключилось внимание Игната на подругу. Танина шея тут же повернулась обратно.

«Дружба дружбой, а отработки врозь» — пришло мне на ум, и я чуть не улыбнулась.

Воронов выдержал небольшую паузу, не знаю, чего он ждал, наверное, что я все-таки отвечу.

Упавшая на стол общая тетрадь разрезала мертвую тишину в аудитории. Не удивлюсь, если кто-нибудь подскочил на месте.

— Отработка, Кузьмина!

Пока он шел к кафедре, я подтянула к себе тетрадь Феди и развернула ее с обратной стороны. Пробежала глазами последнее послание.

«Давай прогуляемся немного, посидим где-нибудь, а потом вместе позанимаемся. Хочешь у меня?»

*** ***

Игнат

После той ночи мы так и не поговорили с Альбиной. Этот разговор завис где-то в воздухе. Утром она пыталась выяснить отношения, но я опаздывал на работу.

— У меня через час операция, поговорим позже, — кинул я и ушел.

Она не звонила, не писала. Как любая женщина Альбина ждала от меня раскаяния и подарков. Проблема только в том, что я не чувствовал раскаяния.

Я думал о другой. Будто повернулся на Мелкой. Меня ломало, как наркомана! Несколько раз хотел ей позвонить, но останавливал себя. Ева оказалась глотком свежего воздуха в моем душном пропертом гнилью мире.

«Это желание угаснет, нужно только время!» — говорил себе.

Я хотел ее увидеть…

Увидел!

Мелкая купалась во внимании Гайдукова! Ее отрешенный взгляд и улыбки, которые она ему бросала, будили во мне зверя.

Я половину пары за нами наблюдал, сдерживая злость.