Сто оттенков ночи

 — А я ужасно пить хочу, — словно извиняясь, произнесла я.

— Пей! — приказала Катя и прикрыла меня. — Ты хоть ела сегодня? — теперь я помотала головой. Открыв бутылку, жадно приложилась к горлышку. Выпив чуть больше половины бутылки, увидела, что открылась дверь операционной.

«Игнат!»

Он выглядел усталым…

Расстроен? Нет?

Ворон обвел всех взглядом, стянул с головы хирургическую шапочку и посмотрел на меня.

Мое сердце сейчас остановится! Ну, улыбнись же!..



Глава 28

Ева

Я стояла у двери аудитории и ждала своей очереди! Что за прихоть у Ворона вызывать на экзамен студентов по списку?! После Нового года, возвращаться в институт он не собирается, можно же было сделать нам поблажку. Нет! Эти два месяца не давал нам спуску, гонял так, словно мы собираемся завтра занять места во всех больницах города. Неудивительно, что весь курс выл и косо смотрел на меня.

Таня мне прямым текстом заявила:

— Ты своего мужика ночью удовлетворяй, чтобы он в хорошем настроении на занятиях появлялся!

Я ему вечером передала разговор, а он вместо того, чтобы встать на мою сторону, усмехнулся и лениво произнес:

— Мелкая, подруга дело говорит. — сграбастал меня в свои объятия и утащил в постель.

Я не успевала подготовиться к экзамену, а он заявляет, что Таню слушаться надо! Но стоило ему меня поцеловать, я забыла, что собиралась возмутиться.

Эти два месяца меня измотали. Тот страшный день — операция мамы, я не хотела вспоминать. Игнат тогда так и не улыбнулся, как выяснила позже, у него просто не осталось сил на эмоции.

— Все прошло хорошо, сейчас Анну Антоновну перевезут в реанимацию, — объявил он. Мне кажется в тот день, плакали не только мы с папой.

Игнат хотел остаться в больнице на ночное дежурство, но отец посоветовал ему отдохнуть. Сам он все равно не сможет находиться дома, поэтому проведет ночь рядом с любимой женщиной.

Чтобы не стояло между отцом и Игнатом раньше, сейчас этот барьер стерся. Родитель испытывал благодарность и уважение к Воронову. Лазарь оставил нас в покое, Игната не цеплял, а это уже прогресс.

Потом две недели я разрывалась между институтом и больницей. Мама шла на поправку, мне хотелось каждый день быть с ней рядом. Папа от нее не отходил. Наверное, такая забота и преданность сломили мамину железную волю — она простила родителя. Теперь они снова вместе. Отец следит за реабилитацией и диетой, хоть мама и уверяет, что с ней все замечательно.

Признаваться маме о нас с Игнатом не пришлось, она оказывается, все узнала, как только попала в больницу. В отличие от брата и отца, мама сразу приняла Воронова. Наверное, это неудивительно, перед ним не может устоять ни одна женщина. Есть в нем что-то притягательное.