Стирая прошлое

— Мам, мне не нужно выговариваться, ладно? Просто оставь меня в покое. Пожалуйста, перестань давить на меня, когда мне нечего сказать.

Она тоже встала, ее глаза блестели.

— Гвен... — она выглядела так, словно собиралась надавить.

— Ладно, мои самые лучшие садовницы, пора идти, у меня бронь на троих. — Эми стояла на крыльце, туфли на каблуках не позволяли ей ступить на траву.

Я бы рассмеялась, если бы у меня была такая возможность. Моя лучшая подруга с Манхэттена, возможно, и привыкла к жизни в деревне, но ей еще предстояло принять резиновые сапоги, которые здесь были вторым «я».

— Чему ухмыляешься, Марта Стюарт? Я точно знаю, что ты отчаянно нуждаешься в маникюре, — бросила она мне.

Эми изо всех сил старалась скрывать свое горе. Но время от времени оно просачивалось наружу. Я видела, как ее лицо мрачнело, а в глазах появлялись слезы, когда что-то, что она говорила или делала, напоминало ей о... нем."

"Я изо всех сил старалась не обращать внимания на собственные страдания, поэтому сосредоточилась на ее. Она тоже потеряла его. Мужчину, которого любила. Мы обе были одинаково сломлены, пытались скрыть наши раны, как только могли. Ветерок взметнул ткань моего платья, и мысли устремились к круглой выпуклости живота.

— Иду, только дай беременной женщине немного передохнуть, я скоро буду ходить вразвалку. — Я направилась через сад, мама следовала за мной.

— Скоро? — Эми подняла бровь. — Кажется, я уже улавливаю легкое покачивание.

Я ахнула, хватая маму за руку и в ужасе поворачиваясь к ней.

— Мама, ты слышала? Она сказала, что я переваливаюсь. Я не переваливаюсь. Ведь правда? — в отчаянии спросила я.

Мама улыбнулась сквозь боль, сквозившую в глазах, и слегка коснулась моего живота.

— Ну, я не собиралась ничего говорить... — пошутила она, украдкой взглянув на мою, так называемую, лучшую подругу.

— О, вы двое такие вредины, насмехаетесь над беременной леди. Вы хоть понимаете, насколько я сейчас уязвима из-за гормонов? И что у меня в руках ножницы? — я уставилась на них, угрожающе потрясая садовым инвентарем.

Мама с любовью закатила глаза.

— Секатор, моя куколка, они называются секторы.

— Неважно.

Я бросила секатор на столик на как раз в тот момент, когда из сарая вышел папа.

— Из-за чего на этот раз ссорятся мои девочки? — спросил он, глядя на нас троих и притворяясь сердитым.

Я бросилась к нему, драматически сжимая его руки.

— Папочка, пожалуйста, скажи этим злым женщинам, что я не переваливаюсь. Я беременна всего ничего! — воскликнула я.

Папа притянул меня к себе и опустил подбородок мне на макушку.

— Моя красавица не переваливается, — утешил он меня.

Я вздохнула в его объятиях.

— Ты восхитительно перекатываешься, — в его голосе звучало веселье.

Высвободившись из его объятий, я уставилась на него.

— Вы все вредины.