Танцы на стёклах

У меня такое чувство, словно за последний час я подцепила какую-то эмоциональную заразу, отравилась, надышалась с Джаредом одним воздухом, в котором витало напряжение, жажда близости, и противостояние между нами.

Мне остается только надеяться, что как только я протрезвею, дурман отпустит.

— Джарееед, да, — шепчу я, когда моя рука резко опускается ниже, я скольжу кончиками пальцев по внутренней поверхности бедра. Наказываю себя за все, что сейчас делаю, зажимая язык между зубами.

Боже, видел бы он меня сейчас… что бы сказал? Что я одна из безвольных кукол, раздвинувшая для него ноги. Но новый Джаред не стал бы бросаться такими выражениями.

Я не знала, где правда, и настоящий ли Джаред сейчас, но его поцелуй не лгал: в тот момент, когда он прижал меня к дверце машины, для него точно так же исчез весь мир, как и для меня.

Осталась только близость с ним, его запах, которым не могла надышаться, его губы, что хотела смаковать вечность, и тело этого мужчины, которое желала ощущать всей кожей.

Я медленно провожу указательным пальцем по самому чувствительному месту в своем теле, снова и снова вспоминая касания Джареда. Представляя его руки.

Заливаюсь краской, прогибаясь в спине. Ноги непроизвольно слегка раздвигаются. Для него, для Джареда. Для его пальцев и твердого члена.

Сделав ещё одно бесстыдное движение, я почувствовала, как влажно внутри. Черт, я возбуждена для этого ублюдка.

Что же я делаю? Боль в животе стала невыносимой.

Это нужно остановить. Нужно. Если я не прекращу ЭТО сейчас, то и его, если это повторится, остановить буду не в силах.

Утром мне будет очень стыдно. Я чувствую, как горят мои щеки, как тело ноет от болезненной потребности в его прикосновениях. Бог мой, пожалуйста. Помоги мне не думать о нем.

В тот момент, когда я уже готова окончательно сойти с ума и начать вращать бедрами, представляя, что делаю это против бедер Джареда, поворачиваю кран с горячей водой, и это отрезвляет.

Наверное, я получила ожог, но мне плевать.

— Не делай глупости, Мэл. Ты же не…

— Ты не одна из его шлюх. И никогда не будешь, — насухо вытираюсь, надевая пижаму. Честное слово, я мечтаю только о том, чтобы доползти до постели и скорее уснуть, чтобы на утро проснуться и понять, что желание к Джареду было лишь последствием опьянения.

Я открываю дверь, и с облегчением понимаю, что это Томас.

— Привет, милая, — он целует меня в щеку и вручает очередной букет цветов. Запах лилий, перебивший воспоминание о парфюме Джареда, даже снял мое возбуждение. Но я все равно ненавижу Тома за то, что он приперся в ТАКОЙ момент.

— Ты почему красная? Что с твоими губами? Тебя как будто зверь покусал.

Томас резко сдвигает брови к переносице, и я нелепо оправдываюсь:

— Вчера ходила к зубному, ставили укол и заморозили мне губы.