Танцы на стёклах

Я несколько дней не обращаю на нее внимания, прохожу мимо, даже не кивнув в знак приветствия, чтобы потом устроить разнос за букет цветов, подаренных не мной. При всем при этом мой личный агент-шпион Беа Мур уже внедрила тактику соблазнения мисс Йонсен изнутри. Она говорит, что взгляд Мэл плывет, когда Беа говорит обо мне. Беатрис предвзятый наблюдатель, но мне хочется верить, что она права.

Меня нельзя упрекнуть в плохой игре. Как по нотам раскидываю силки для глупенькой крошки Йонсен. Я делаю это красиво, чтобы потом было горячо и грязно. Этот контраст сведет ее с ума. Она будет смотреть на меня, как на единственного в мире мужчину, способного заставить ее забыть собственное имя.

А я заставлю, и я выжгу свое имя на ее теле.

Я заставлю ее кричать и плакать, молить о пощаде и обожать меня, презирая всем сердцем. Она никогда не сможет быть прежней… после меня.

Я выпью ее душу жадными глотками.

А сейчас меня испепеляет гнев изнутри и неутоленная жажда, которую с каждым днем все сложнее контролировать. Если я узнаю, что этот недоумок и слабак Том прикасается к ней… я не знаю, что сделаю. Действительно не знаю. Но ни одному из них не понравится.

Мои тайные агенты доложили мне, что Том — просто друг, и я пока доверяю этой информации, но скорее потому, что он слишком жалок, чтобы обладать Меланией.

Мне еще предстоит придумать наказание для нее за то, что отдалась какому-то придурку из Йеля. Я получил документы, которые ждал от Беатрис. Выписка из медицинской карты при общем обследовании перед трудоустройством в компанию, в которой есть такая занимательная пометка «половая жизнь с 20 лет» и «принимает гормональные контрацептивы». Мне понадобилось немного времени, чтобы узнать кто это был и был ли он один. Хотя моему источнику я не очень сильно доверяю, пришлось поверить на слово. Но Мелания мне расскажет сама, в подробностях, и за каждое признание ее ждет новая порция наказания.

Отдать другому то, что принадлежит мне…. Я готов был в ту же минуту прыгнуть в машину и поехать к ней, чтобы учинить личную расправу с поркой, наручниками и кляпом во рту, чтобы не орала, но здравый смысл удержал меня от опрометчивого поступка. Этой сучке ничего не стоит снова вызвать копов, а мне совсем не нужен очередной скандал. Это даже не просто гнев или злость. Мне, черт возьми, обидно. Никогда не задумывался почему, но, когда два года назад я узнал, что она девственница, меня это задело. Я хотел быть первым и жалел об излишней настойчивости и грубости. Я мог бы получить все, используя методы, которыми владею сейчас, но уже первым не буду. Американки… Отец предупреждал меня, что женщины запада доступны, да и я знал об этом, но мне хотелось верить, что Мелания другая.