Танцы на стёклах

Сердце стучит так сильно, что я боюсь, Джаред может его услышать.

А в ответ лишь невербальное…

Под столом я начинаю нервно массировать костяшки своих пальцев, стараясь причинить себе легкую боль. Мне хочется отвлечься, хочется переключиться на свое тело, забыть о перевороте в душе, забыть о бабочках, которые то порхают в груди, когда смотрю на Джареда, то падают вниз.

Будто не было этого взгляда «ради тебя я здесь». Я опускаю голову, часто моргаю, чтобы не заплакать. Так можно и с ума сойти. Потому что теперь, когда часть меня вопреки всем моим принципам, правилам и рассудку хочет его, мне так трудно сдерживаться.

Дело в воспоминаниях о его теле рядом с моим, дело в снах, которые я забываю на утро. Но я точно знаю, что в этих снах я вижу, как моя бледная кожа сливается с его — горячей, цвета молочного шоколада. Теперь мне нужно знать, каков на вкус каждый миллиметр его кожи. Не только губы… Сладкая? Соленая? Черт возьми, в течении следующего получаса я выпила две бутылки воды, но это не помогло мне потушить пламя, опоясывающее бедра.

Когда этот АД, наконец, заканчивается, я сразу переключаю внимание на Николаса, который уже спешит ко мне. Уже вечер, и, я так понимаю, сегодня Париж я не увижу.

— Приглашаю всех присутствующих отдохнуть после долгих переговоров в «Maison blanche», — объявляет Беатрис. Все облегченно выдыхают, кто-то начинает улыбаться и хлопать в ладоши. Я тоже хочу в ресторан. Я хочу прогуляться по вечерним Елисейским полям. Но я не пойду. Там будет Джаред.

— Мэл, предлагаю нам с тобой кое-что поинтереснее, — шепчет мне на ушко Николас, и я расцветаю. Беатрис походит ко мне, один ее взгляд чего стоит — будто оплевала и сравняла с землей.

Оставался только один вопрос: не кажется ли мне это? Может я просто сама уже схожу по нему с ума, и придумываю такие страсти? Я же фантазерка, творческая натура. Чего только не навыдумываю. Но судя по реакции Беатрис, фантазирую не только я.

— Прости, Беатрис. Я не пойду, — несмотря на то, что девушка ведет себя агрессивно, я остаюсь сдержанной и милой. Разозлить меня может только один человек, и он находится неподалёку.

— Мелания, но я настаиваю. Это необходимо, тебе нужно влиться в коллектив.

— Почему же? Я не собираюсь мешать работу и личную жизнь. А моя личная жизнь требует сейчас отдыха и сна. Прости, Беа, — миролюбиво посылаю стерву я, и обращаюсь к Николасу:

— Надеюсь, мы с тобой хотя бы прогуляемся возле отеля.

— Немного можно. Завтра выходной. Ты все равно увидишь Париж, Мэл. Обязательно. Обещаю, — я млею от его красивых слов, и поворачиваюсь. Иду с Ником, тут же забывая о Джареде.

Не знаю, как это работает. Но, когда я его не вижу, когда Саадата нет рядом, я могу себя контролировать. И лишь его присутствие будит во мне ту самую грязную жажду.