Стилист

Практика показывала, что люди даже под страхом огромных неприятностей могут умалчивать об имевших место конфликтах, не желая рассказывать посторонним истории, в которых сами они выглядят не лучшим образом. Кроме того, есть и такая штука, как вытеснение, когда человек действительно не вспоминает то, о чем ему вспоминать не хочется. Одним словом, помимо Черкасова следовало искать и другие источники информации о его жизни.

Работать с Черкасовым послали Мишу Доценко, а обаятельный улыбчивый Коротков отправился к матери Михаила Ефимовича. Он хорошо помнил выказанное ею при первой встрече активное нежелание говорить о сыне и особых надежд на эту встречу не питал.

Мать Черкасова встретила Юрия холодно и настороженно.

– Вы по-прежнему занимаетесь Михаилом? – спросила она. – Вероятно, он натворил нечто ужасное, раз это тянется так долго. Впрочем, я уже не удивляюсь, от такого, как он, можно ждать чего угодно. Как его только земля носит!

– Вера Васильевна, вы напрасно так говорите. Ваш сын не сделал ничего дурного…

– И я слышу это от работника милиции! – патетически воскликнула Черкасова. – А мы еще удивляемся разгулу преступности. Как же не быть этому разгулу, если сама милиция считает гомосексуализм нормальным явлением!

Юрий понял, что борьба с женщиной предстоит нешуточная. Она твердо стояла на своих позициях, считая гомосексуализм величайшим из грехов, и всех, кто относился к нему более или менее терпимо, готова была приравнивать к убийцам и насильникам.

– Вера Васильевна, я понимаю, что говорить о сыне вам неприятно и тяжело, но я прошу вас пойти мне навстречу. Речь идет о серьезных преступлениях, и ваш рассказ может оказать нам огромную помощь.

– Какие серьезные преступления совершил этот подонок?

– Он ничего не совершил. Напротив, есть некий человек, который хочет свести счеты с вашим сыном и посадить его в тюрьму всерьез и надолго. А если получится, то и под расстрел подвести. И мы хотим установить этого человека.

– То есть вы хотите сказать, что Михаилу кто-то мстит?

– Да, именно это я и хочу сказать.

– Что ж, ничего удивительного. Все эти педерасты – грязная криминальная публика. Ищите среди них – не ошибетесь. Не понимаю, чем я могу вам помочь. Я не виделась с сыном с тех самых пор, как обнаружилась эта гадость. И никаких его знакомых не знаю.

– Мы ищем в среде гомосексуалистов, не сомневайтесь. Но параллельно мы пытаемся узнать как можно больше о всей жизни Михаила. О его школьных и студенческих годах. Может быть, желание отомстить уходит корнями как раз в тот период и никак не связано с его сексуальными наклонностями.

– Чушь, – безапелляционно заявила Вера Васильевна. – Он никогда ни с кем не конфликтовал, пока вел нормальную жизнь, за это я могу поручиться.