Стилист

Коротков оценил ту деликатность, с которой Вова Молянов избежал неприятных слов вроде «покойник», «мертвец», «труп». Он услышал, запомнил и повторил то выражение, которое только что употребил сам Юрий. «Тот человек».

– Ну и как, принесла она тебе удачу?

– Не знаю. У меня и до этого все было в порядке.

– Что ж, будем надеяться, что без нее дела у тебя хуже не пойдут. В конце концов, ты ведь мужчина, должен уметь справляться собственными силами. Верно?

Мальчик поднял на Короткова глаза, ставшие бездонными и огромными.

– Вы ее заберете?

– Да, Вова. Я должен это сделать. Я понимаю, ты привык к ней, она тебе дорога. Но я должен. Пойми меня. И не сердись.

Маленький кулачок сжался еще крепче. По круглой нежной щеке скатилась предательская слеза.

– А если я не отдам?

Действительно, а если он не отдаст? Силой отнимать, что ли? С ребенком драться? Взывать к его гражданскому сознанию? Пугать традиционными милицейскими страшилками? Бред.

– Я очень тебя прошу, Володя, – тихо сказал Коротков, положив руку на его плечо. – Ты взрослый парень, ты сам должен понимать, как это важно. Я знаю, как больно и трудно расставаться с любимой вещью, к которой привык. В жизни вообще много такого, что больно и трудно, но через это приходится проходить. Только у маленьких детей все легко, просто и весело. А ты уже не маленький, и тебе придется привыкать к утратам. Может быть, эта – первая, но, честное слово, не последняя, и надо учиться переносить это с достоинством и мужеством. Ты сумеешь. Я уверен, что ты сумеешь справиться с этим."

"В школьном буфете стояли шум, гам и визг, но вокруг стола, за которым сидели двое мальчишек и двое взрослых, казалось, кто-то воздвиг стеклянный колпак, не пропускающий ни звука. Все четверо молчали, и мир затих, ожидая, когда одиннадцатилетний ребенок примет первое в своей жизни трудное решение, добровольно расставаясь с маленькой позолоченной подковкой, которую он целых три месяца носил «на счастье».

Маленький кулачок медленно разжался. Коротков хотел было просто взять подковку и сунуть в карман, но вовремя спохватился. Нельзя небрежно обращаться с тем, что так дорого мальчику. Он достал полиэтиленовый пакетик, осторожно положил в него подковку, пакетик так же аккуратно засунул в конверт, заклеил его и после этого положил в бумажник. Внезапно Вова сорвался с места и выскочил из буфета. Гена Федотов продолжал сидеть неподвижно, не говоря ни слова.

Оперативники встали.

– Твой товарищ – настоящий мужчина, – очень серьезно сказал Селуянов. – Так ему и передай. Он может гордиться собой. И не оставляй его одного, ему сейчас тяжело, и ты должен как друг его поддержать.

Гена молча кивнул, но с места не сдвинулся.

Юра и Николай быстро уходили подальше от школы.