Стилист

А теперь ничто не заставит ее продолжать эту историю с Есиповым и его издательством, историю, которая в одно мгновение стала муторной, скучной, ненужной и отвратительной. Учитывать интересы Вадима? Иными словами, самой заняться устройством и укреплением его будущего благополучия, его счастья с другой женщиной? Ну уж нет. Не дождетесь. Вот пусть другая женщина и помогает ему, пусть она, а не Оксана, распускает слюни и изображает мамочку, когда у Есипова встанет. Что же, Вадим свою красотку бережет, под чужого мужика ради денег не подкладывает, а ее, Оксану, не щадит, тратит направо и налево?

– Она красивая? – спросила она, не открывая глаз.

– Кто?

– Эта женщина, которую ты так любишь.

– Нет, не очень. Для меня она лучше всех, но если судить объективно, то внешность у нее вполне стандартная.

– Сколько ей лет?

– Много.

– Что значит «много»? Тридцать? Тридцать пять?

– Она старше меня. Что означают твои расспросы?

– Ничего. Просто интересно.

Она старше Вадима. И внешность самая обыкновенная. Конечно, такую под Есипова не подложишь. Значит, он эксплуатировал и внешность Оксаны, потому что у его подруги такой внешности нет. Что же у нее есть такое, чего лишена Оксана? Почему эта старуха кажется ему лучше молодой красавицы?"

"– У тебя что, тоже эдипов комплекс? – ехидно спросила она. – Тоже на старушек тянет, как Есипова? То-то я удивилась, что ты так быстро с ним разобрался и даже правильные советы давал. Теперь мне понятно, откуда ноги растут.

– Ты не права, Ксюша, – мягко ответил он. – Она старше меня всего на три года, ей сорок восемь. И никаких сыновних чувств я к ней не испытываю. Эта женщина была со мной рядом много лет, мы вместе с ней прошли через многие трудности, у нас дети, мы их растим, и мы очень дружим. Она много сделала для меня в свое время, и я считаю себя обязанным обеспечить ей приемлемый уровень существования хотя бы во второй половине жизни. Дети подрастут и сами пробьются, заработают себе на автомобили и квартиры. А она уже ничего не сможет для себя сделать. Это моя забота и моя обязанность.

– Ты хочешь сказать, что тебя держит возле нее чувство долга?

В ней снова вспыхнула надежда. Он не любит свою старую жену, он просто выполняет обязанность. А коль так, ничто не может помешать ему быть с Оксаной. Пусть не жениться на ней, она не настаивает, но просто быть, приходить, пить здесь кофе, ложиться в постель. Пусть он пообещает ей хотя бы это, и она с радостью кинется снова в опасную игру, чтобы заработать деньги и спокойно сидеть дома и варить борщи в ожидании редких визитов Вадима. А может быть, растить его детей…

– Ты можешь называть это как угодно, но я называю это любовью, – сказал он, лишая ее тем самым последних остатков надежды.