Стилист

Причем ощущение было такое же неясное и неуловимое, как и то, которое возникало у нее во время чтения переведенного Соловьевым романа «Клинок».

Через несколько минут, когда Черкасов дал все указания шустрому Пете и с головой ушел в починку автомобиля Петиного папы, Коротков «починил» машину, и они быстро уехали, не дожидаясь того светлого момента, когда молодящийся Миша обратит на них внимание.

– Странно, правда? – задумчиво сказал Юра, когда они отъехали подальше от улицы Муранова. – Нормальный компанейский мужик, ходит в магазин за продуктами, помогает соседям чинить технику. Такой, как мы. Один из нас. И вдруг оказывается, что он – маньяк. В голове не укладывается.

– Во-первых, пока еще не оказывается. Это мы только проверяем и прикидываем. Может быть, я ошиблась, полагая, что маньяк и вор – один и тот же человек.

– Но уж то, что Черкасов – вор, это совершенно точно. «Пальцы»-то совпали. Ты что, бабе Свете не доверяешь?

– Бабе Свете доверяю на двести пятьдесят процентов. Но ведь вы с Селуяновым могли ошибиться. Перепутали конверты с образцами, ошиблись, когда составляли список. Да мало ли… Вот и окажется, что те отпечатки, которые совпали с оставленными на месте кражи, принадлежат, конечно же, вору, но вовсе не Черкасову.

– Типун тебе на язык, – рассердился Коротков. – Не кличь беду, она сама знает, когда приходить."

"– Не буду, – послушно согласилась Настя. – И потом, человек не может быть кровавым убийцей двадцать четыре часа в сутки. Правда же? Даже если он такой жуткий монстр, который убивает каждый день по человеку, то все равно у него остается от этих убийств масса свободного времени. И это свободное время он проводит так же, как и все. Ему нужно питаться? Значит, он ходит в магазин и готовит себе еду. Он не ходит по улице голым? Значит, ему приходится покупать себе одежду, чистить ее и стирать, пришивать пуговицы, зашивать разошедшиеся швы. У него обыкновенный человеческий организм, который хотя бы иногда болеет, и ему приходится обращаться к врачам. За пределами того времени, когда он убивает, он выглядит абсолютно таким же, как мы все. У него есть соседи, с которыми он мило здоровается, у многих из них есть сослуживцы, и почти у всех есть родственники. Опроси их, и ты узнаешь, что многие этого человека уважают за такие-то и такие-то качества, а некоторые даже любят. Для кого-то он – любимый ребенок, для кого-то любимый и единственный мужчина, для детей – любимый папа. И на лбу у него не написан огненными буквами перечень его кровавых подвигов. И все-таки у меня такое ощущение, что я этого Черкасова откуда-то знаю, – неожиданно закончила она философское обобщение, переходя на конкретику.

– Я понял, – засмеялся Коротков, – ты намекаешь на то, что нам надо поесть.