Стилист из другого мира

Эгмонт направился в редакцию газеты, чтобы договориться насчёт рекламного объявления, а мы с сестрой снова в аптеку Готье. Собирались после неё ещё в оранжерею завернуть, благо отец выделил нам средства на закупки. Но пока я приобретала необходимые масла, в аптеку зашёл Михель и похитил мою напарницу.

– Я недолго, – заверила меня Ребекка. – Правда-правда.

Я с улыбкой кивнула и решила прогуляться до гостиницы пешком. Расстояние до неё было оптимальным для небольшой разминки, остальная тренировка будет заключаться в уборке. Заметив знакомый парк, решила сократить расстояние через него и сама не заметила, как на роковом для Аннет мосту сбавила шаг. Наверное, именно поэтому я увидела зарёванную девчушку, что стояла у перил моста и смотрела на воду. Каким-то шестым чувством четко уловила момент, когда она начала резво карабкаться на ограждение, и что есть силы дернула её обратно на тротуар. Но не рассчитала и мы обе упали на брусчатку.

Тихо поминая мать девушки совсем недобрыми словами, я с кряхтением поднялась на ноги и с тоской посмотрела на девушку, которая снова разревелась в три ручья. Или даже четыре. Подала руку и уточнила с сочувствием:

– Тоже зад отбила?

Блондинка подавилась очередным всхлипом и посмотрела на меня как на ненормальную. Подействовало!

– Я не из-за бо-о-о-ли, – начала она с заиканием.

– Так если с задом всё в порядке, поднимайся. Чего расселась? – непререкаемо заявила я, перебивая."

"Люди по большой части обходили нас стороной, но один бравый гусар всё же приостановился помочь. Подал спасённой девушке руку, и эта ветреная особа даже смущённо ему улыбнулась. Гусар не впечатлился и вскоре, извинившись, скрылся в толпе. Блондинка снова шмыгнула носом, а я с подозрением на неё покосилась. Новый слезоразлив будет?

Если честно, не умела особо утешать страждущих. Но и оставить блондинку теперь не могла.

– Может, тебя домой проводить? – с надеждой спросила я. Девчушка скривилась, и я поняла, что новой истерики не избежать.

– Нет у меня теперь дома-а-а, – протянула она и заплакала. Горько и безнадёжно. И от этого весь налет скептицизма, появившийся после её улыбки гусару, с меня слетел.

Я подошла и обняла её, давая выплакать скопившуюся в душе боль. Чтобы она не говорила, плачем мы всегда именно из-за неё. Когда рыдания чуть затихли, повела её в гостиницу. За чашечкой чая с мятой её расспрошу, что же случилось с её домом.

За время, что заняла дорога, девушка уже успокоилась. Поэтому я оставила её в столовой гостиницы, а сама направилась на кухню, где должны были быть прачки. Они уже вовсю стирали бельё на досках сродни нашей «Ебошь». Одну из них мы купили, а другую Руди принёс из дома.