Стилист для снежного человека

– Вы уверены, что сотрудник милиции адекватно отреагирует на улику? – лепетала я.

– Да, более того, он ждет вас.

Я вздрогнула.

– Хорошо. Мне положить перстень в сумку?

– Можете надеть на палец.

– Нет!!!

Шнеер кивнул.

– Как хотите, только отнесите. Я обязан спасти невиновного Константина Звонарева, и вы единственный человек, который может мне помочь. Все логично, Мила умерла в вашем доме, ее отравили, а теперь вы же обнаружли перстень, случайно закатившийся в дальний угол.

– А где кольцо Милы? То, что было у нее на руке?

Николай медленно встал."

"– Не знаю. Вполне вероятно, что его украли санитары, которые везли тело в морг, польстились на дорогое украшение, к сожалению, подобные истории не редкость. Вы помните, как останки забирали из Ложкина?

– Нет, – прошептала я.

– Осматривали Людмилу после смерти?

– Нет.

– И не можете вспомнить, имелось ли на ее пальце кольцо?

– Конечно, нет! Да и кто в подобной ситуации станет обращать внимание на такие мелочи! Человек умер, не до ерунды, – воскликнула я.

Николай кивнул.

– Верно, только людям, работающим на трупоперевозке, тело не кажется человеком. Думаю, кольцо украли. Вот что, Даша, езжайте к следователю и отдайте перстень. Никто, кроме вас, не сумеет этого сделать. Надеюсь, понимаете, почему?

Я медленно поднялась с табуретки.

– Да. Членам моей семьи не следует знать правду о Людмиле, а посторонний человек нигде не мог найти перстень. Самое логичное объяснение: он упал и закатился под шкаф.

– Рад, что мы друг друга поняли, – без всяких эмоций довершил разговор Николай.

ЭПИЛОГ

Через неделю после моего визита в милицию газета «Треп» напечатала статью под названием «Тайна смерти Людмилы Звонаревой раскрыта. Всенародную любимицу сгубило антикварное кольцо». Я очень хорошо знала содержание публикации, Артур Пищиков показал мне черновик, написанный им на больничной койке, поэтому никакого удивления, увидав полосу, украшенную фотографиями, я не испытала. Но остальные, включая домашних, пережили настоящий шок. Несколько дней разговору в Ложкине было лишь о Миле и ее перстне, приобретенном в скупке.

– Прямо кино! – восклицала Ирка.

– Нельзя ничего вносить в дом, что раньше принадлежало другому человеку, – дудела Зайка. – Мало ли кто носил вещь до тебя! Только подумайте, отравленная иголка!

– Такие случаи описаны в книгах, – восклицала Маня, тыча всем под нос роскошно иллюстрированный том «История ядов», – вот, почитайте, как придворные друг друга травили.

Впрочем, новость обсуждали не только мы, о ней судачили на тусовках и вечеринках, а кое-кто из дам мгновенно стянул с пальцев и вынул из ушей прабабушкины брюлики, так, на всякий случай, от греха подальше.