Стилист для снежного человека

В Россию война пришла в сорок первом году, в армию брали даже тех, кто родился в двадцать пятом, незаконно, конечно, но шестнадцатилетние воины не были редкостью, и предатели того же возраста тоже. А тем, кто появился на свет в двадцатом, сейчас чуть больше восьмидесяти. Да, многие умерли, но кое-кто жив, и наше дело найти и наказать его. Что же касается самих «охотников»… Мой дед, Исаак Шнеер, был одним из активных участников движения. Его сын, мой отец, погиб в лагере, и вообще, у Исаака был длинный счет к гитлеровцам. Понимаете, евреи особый народ, мы ощущаем трагедию нации в целом, не деля ее на судьбы отдельных людей. Если именно у вас в семье никто не погиб в печах Освенцима, то все равно пепел сожженных единоверцев будет стучать в сердце. Кстати, мы разоблачили и тех, кто убивал русских, поляков, французов, болгар, украинцев, белоруссов. Мы ищем преступников и никогда не говорим: «Ага! Вот этот не обижал иудеев, он жег лишь католиков».

Деды и отцы завещали нам бороться с убийцами, и мы будем делать это, пока на Земле не останется ни одного нацистского преступника.

– Следует понимать так, что вы являетесь членом законспирированной организации, – тихо уточнила я.

– Да, – кивнул Николай.

– Но вы же служили в КГБ!

– Так.

– И вас не раскрыли? Не обнаружили?

Шнеер слегка улыбнулся.

– Есть вещи, о которых говорить не стоит. Впрочем… От начальства ничего скрыть было нельзя.

– Оно знало о вашей деятельности?

Николай посмотрел в окно.

– Давайте оставим ваш вопрос без ответа, – наконец сказал он, – почти каждая семья России пострадала от нацизма. Меня пригласили на работу в КГБ в начале шестидесятых годов, а тогда людская память о преступлениях войны была ярче, да и в комитете служили иные личности.

– Хотите сказать, что вас одобряли и поддерживали?

– Сейчас уже ответ на сей вопрос не нужен, – спокойно парировал Николай.

– Так кто убил Милу? – подскочила я. – Она с какого бока примыкает к этой истории?

Глава 33

Николай тяжело вздохнул.

– Я не хочу, да и не имею сейчас права вдаваться кое в какие подробности, но, после того как к власти в СССР пришел Горбачев и началась гражданская война, члены нашей организации решили, что мне следует уйти из КГБ, и я превратился в летучего агента.

– Это кто такой? – разинула я рот.

Шнеер побарабанил пальцами по столу.

– Помните, я говорил, что возмездие не всегда настигало преступников? Более того, попав в руки Фемиды, кое-кто избегал наказания вообще. Суды словно не видели предоставленные нами бумаги, законники начинали требовать живых свидетелей, но чем больше лет проходило с конца войны, тем меньше оставалось людей, могущих воскликнуть: «Да, вот он руководил расстрелами».

Мы начали терпеть поражение.