Стилист для снежного человека

Мне было жаль расставаться с родным сотовым, но обижать Аркадия не хотелось, поэтому я постаралась изобразить неуемную радость и воскликнула:

– Ой, ну спасибо! Какой красивый!

Лицо Кеши озарила улыбка.

– Рад, что тебе понравился, – сказал он, – боялся, что, как всегда, занудничать начнешь.

Я хотела уже возмутиться и заявить, что никогда не работаю бензопилой, не перепиливаю родственникам шеи нотациями, но тут Маня с восторгом закричала:

– Мусик, во класс! Тут диктофон есть! Давай тебе вместо звонка лай наших собак запишем?

– Делай что хочешь, – отмахнулась я, – только переставь в новый аппарат сим-карту и перенеси в него телефонную книжку.

– Супер, – взвизгнула Маня.

Следующие два часа девочка бегала по дому за псами, но те, как назло, словно воды в пасти набрали. В конце концов, применив метод «сыр и изюм», Манюня добилась желаемого, и мой новый телефон теперь издает громкое гавканье. Эффект превзошел все ожидания. Я забываю, что звонок теперь прикидывается собакой, и каждый раз пугаюсь, окружающие люди тоже шарахаются в сторону, потому что фонограмма получилась многоголосой. Сначала слышно гулкое, словно из бочки, тявканье Снапа, затем рычит Банди. Посторонним звуки кажутся угрожающими, но я-то знаю, что пит с ротвейлером всегда издают их при виде куска сыра, это всего лишь скромная просьба, звучащая в переводе на человеческий язык так:

– Ну скорей, скорей, дайте сыру, нет сил терпеть, мы умирает от вожделения.

Замыкает «оперу» хор в составе Хучика, Черри и Жюли.

Впрочем, вздрагивают не только человеческие особи. Вот вчера я стояла у газетного киоска, покупала журнал и услышала звонок. В ту же секунду на меня, трясясь от возбуждения налетела шавка, мирно шедшая с хозяйкой на поводке. Наверное, собачонка решила, что в кармане моей куртки спрятаны ее сородичи.

Я открыла мобильный.

– Слушаю.

– Мне бы Дарью Васильеву, – сказал тихий женский голос.

– Это я.

– Вы Пищикова знаете?"

"– Артура? – прошипела я. – Очень хорошо! Пытаюсь с ним соединиться, да попусту. Он отключил, мерзавец, телефон.

– Ну зачем вы так грубо, – укорила тетка, – в больницу он попал, к нам, в травматологию, очень с вами поговорить хочет. Выслушаете его? Только он еле бормочет. Слабый совсем.

– Да, конечно, – растерялась я, – вся внимание.

– Даша, – прошелестело из трубки, – это не я.

– А кто?

– Не знаю, думаю, Ленька Силин.

Я вздохнула.

– Мне сказали, что трубка сейчас окажется у Пищикова, корреспондента газеты «Треп». Если вы являетесь Леонидом Силиным, то, простите, я не имею чести быть знакома с вами.

– Нет, – зашептало из трубки, – это я, Артур, вы меня не так поняли. Не я писал последние статьи.