Стилист для снежного человека

Никита оказался из их числа, Иван Иванович сказал Волку прямо:

– Помогаешь нам – жена летит в Америку на лечение. Отказываешься – Вера умирает дома, даже не стоит пытаться решить в этом случае проблему, больная никогда не покинет пределы СССР.

– Что мне делать? – заламывал руки Никита, глядя на друга.

– Соглашаться, – тихо посоветовал Олег.

– Вдумайся в свои слова! – завопил Волк. – Я – стукач! Подслушивающий, подсматривающий мерзавец!

– Ты спасаешь жизнь любимой женщины, – напомнил Ремизов, – в этом случае все средства хороши. И потом, может, еще ничего особого и не потребуют.

– Уже попросили, – рявкнул Никита, – определили, так сказать, круг обязанностей.

– И что?

– Взял сутки на обдумывание, – сказал Никита и вдруг заплакал.

– Я бы не колебался, – вымолвил Олег, – коли есть хоть один шанс на спасение Веры, его следует использовать. Ты только никогда не пей, нигде и ни с кем, алкоголь развязывает язык. Если сам о сотрудничестве с Иваном Ивановичем не разболтаешь, так никто и не узнает. Комитетчики умеют хранить тайны, если правда вылезает наружу, то она вытекает не от профессионалов, а от самих внештатных сотрудников.

Никита молча смотрел в окно.

– Послушай, – вдруг спросил Ремизов, – если бы у тебя спросили: «Волк, отдай жене половину своей жизни, проживешь, допустим, не сто лет, а пятьдесят, но и она столько же протянет», чтоб ты ответил?

– Господи, – воскликнул режиссер, – да конечно, забирайте.

– Так вот, – подвел итог Олег, – сейчас от тебя не потребовали столь радикальной жертвы, ерунду за спасение Веры просят.

Никита встал и молча пошел к двери. Через неделю Вера улетела в Кливленд, через три месяца вернулась, лысая, худая, страшная, но живая.

Более Никита и Олег на тему сотрудничества с КГБ не разговаривали. Вера два года прожила не болея, внешне она казалась совершенно здоровой, но потом вдруг жена Волка внезапно скончалась.

Прошло много лет, Никита так и не женился. Около него, талантливого, известного режиссера постоянно крутилось много женщин, молодых, красивых и даже умных.

Кое с кем Волк затевал романы, с Лилей Горской, например, прожил целых три года, но официально в брак не вступал, считался непробиваемым холостяком.

О той истории Никита вспомнил лишь один раз, когда Илья, сорвавшись после очередного курса антиалкогольной терапии, вновь ушел в запой.

– Это мое наказание, – сказал он Олегу, – расплата. Роптать нельзя, следует терпеть. Выгоню Илью вон, порву с ним всякие отношения, господь новый крест навесит, потяжелей сброшенного. Нет уж, надо пьяницу по жизни вести.

Ремизов вздрогнул, но начатой темы не поддержал, просто они с Никитой перестали обсуждать поведение Ильи.

А потом Олег и думать забыл о том, что когда-то благословил друга на сотрудничество с КГБ.