Стилист для снежного человека

Во-первых, для просмотра снимков так называемой актерской базы есть специально обученный помощник, очень важный человек и для исполнителей, и для постановщика. Это он отбирает на кастинг претендентов, не царское дело груду снимков лопатить. Режиссер получает уже узкий круг, из которого и вытаскивает героя. Во-вторых, новое лицо, конечно, хорошо, но малоизвестный актер может загубить сериал, не вытянуть роль, не привлечь зрителя. Люди-то любят своих кумиров и специально ходят на них, а тут некий Вася Пупкин, кому он нужен, даже дико талантливый. Поэтому постановщики рисковать не хотят. А в-третьих… Ты думаешь, режиссер главный?

– А кто?

Симонян снисходительно усмехнулась."

"– Наивняк. Кто платит, тот девочку и танцует. Основное лицо – спонсор или продюсер, короче, тот, кто дал бабло на сериал. Вот он может заявить: «Получите денежки на серии с небольшим условием. Главную роль сыграет Людмила Звонарева». Режиссер берет под козырек, а потом, чтобы не уронить себя в глазах зрителей и коллег, принимается щебетать в каждый подставленный микрофон: «Надоели одни и те же лица, вот, открыл новое, случайно фото попалось». Дурочки, вроде тебя, верят, а свои пересмеиваются. Знаешь, сколько в базе фоток? Закачаешься, фамилия Милки на З начинается. До нее еще на А, Б, В, Г, Д, Е и Ж люди имеются. Думается, начни Волк в снимках рыться, раньше бы подходящую морду нашел. Ну какой в Милке эксклюзив?

– Волк?

– Ага, это фамилия Никиты, который первый сериал с Милкой снял. Волк, Никита Волк, думаю, Милке повезло переспать с богатым женатиком, который решил отблагодарить ненавязчивую любовницу и отстегнул деньжонок на серии. Впрочем, Милка на все сто воспользовалась предоставленной возможностью, вцепилась в ситуацию и вынырнула из болота. У нее нельзя было отнять ни работоспособности, ни упертости.

– Послушай, – перебила я Катьку, – Миле ведь уже, гм, не двадцать лет было, намного больше натикало. Неужели таинственный богатый спонсор не мог себе помоложе и посвежее найти?

Симонян захихикала.

– Может, он геронтофил? А потом… Тридцатилетнему парню Милка и впрямь подгнившей сосиской покажется. А если богачу семьдесят или даже шестьдесят? Для такого Мила сладкая ягодка!

Я молча теребила скатерть. Верно. На каждый товар есть свой купец, и не правы те сорокалетние женщины, которые с горечью говорят:

– Все. Больше я никому не нужна. Сегодня ехала в метро, так ни одна сволочь внимания не обратила.

Бабоньки, вы небось по привычке пытаетесь поймать улыбки молодых парней, а вам, кисоньки, следует сменить, так сказать, целевую аудиторию и обратить взор на дядечек, стоящих на пороге пятидесятилетия. Вот в этой среде снова увидите восхищенные лица.