Стилист для снежного человека

Материал мнущийся, в шкафу слишком много одежды, неподходящая вешалка, собаки прислонились к штанишкам. Еще Ирка самозабвенная лентяйка, пыль она протирает, не поднимая предметов, обмахнет тряпкой вокруг статуэтки и хорошо. Она абсолютно спокойно запихивает в стиральную машину мою белую майку с черным свитером Маши. Потом, развешивая вещи, Ирина станет гудеть:

– О гады! Такие деньги за шмотки берут, и чево? Все полиняло, а пуловер сел!

Маруська сто раз объясняла Ирке про различные программы стирки, но домработнице хоть кол на голове теши. Список недостатков Ирки может занять не одну страницу. С какой стати мы держим ее у себя?

У Иры нет семьи, и за долгие годы службы она стала для нас родной. А разве можно выставить вон родственницу? Впрочем, Ирка очень любит нас всех, вкупе с животными, она честный, добрый, неконфликтный человек, никогда никому не рассказывающий о семейных делах. И еще, Ирка искренне считает обитателей нашего дома неразумными детьми, которые погибнут без ее внимания и заботы. А с уборкой мы разобрались, просто теперь раз в месяц в коттедж приезжают две тетки и за очень небольшие деньги отдраивают все углы. И вот парадокс, никогда не замечающая пыли под кроватями Ирина следит за бабами, аки Аргус, тычет их носом в крохотные пятнышки и приговаривает:

– Деньги плочены, так работайте! Ишь бездельницы!

В качестве начальницы Ирка просто великолепна, с других она спрашивает по полной программе…

Повернув голову, я ожидала увидеть Ирку в ее всегдашнем виде: желтая майка, джинсы, драные тапки и голова с волосами цвета красного перца. Но сейчас на кухне стояла абсолютно незнакомая девица.

Черные, мелко кудрявые волосы падали ниже плеч. Кожа лица была ненормально белой, на ней кроваво-красным пятном проступал рот, чернели узкие щелочки глаз, и темнели кирпичным оттенком два пятна на щеках. Плечи девицы облегала очень короткая, не застегнутая размахайка. Из-под нее выглядывал черный кружевной лифчик, затем шел голый, довольно толстый живот. Бедра обтягивала цветастая узкая юбчонка, заканчивавшаяся почти сразу там же, где начиналась, потом виднелись ноги в ажурных черно-дырчатых колготках. От прежней домработницы остались лишь потерявшие всякий вид тапки.

Я икнула, уронила на пол пустую кастрюльку и взвизгнула.

– Ира! Это ты!

– Кто ж еще? – сказало чудовище сердитым голосом. – Кого увидеть тут ожидали?

– А… что… на… тебе… надето? – еле-еле выдавила я из себя. – И волосы! Они откуда?

– Парик, – гордо сообщила Ирка, – Женя дал. Кофта Машина, юбка невесть чья, давно в гардеробной на первом этаже пылится. Может, кто из гостей забыл? Только раз ее никто три года не стребовал, значит, она нашей стала.

Я помотала головой.