Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Разрываемый между стыдом и потребностью, он таился во тьме, вдыхая спертый, затхлый запах множества тел, слыша бормочущие голоса, пока тайные звуки неподалеку не сообщали ему о том, что теперь на предательское позвякивание цепей не обратят внимания.

— Если я что и запомнил, англичаночка, — сказал он, бросив взгляд на Фергюса, — так это звуки, издаваемые мужчиной, занимающимся любовью с женщиной, которой с ним нет.

Он вдруг широко развел руки, будто разрывая невидимые оковы, посмотрел на меня сверху вниз с легкой улыбкой, и я увидела в его глазах тень мрачных воспоминаний.

А еще я видела там необоримую потребность, желание, достаточно сильное, чтобы перенести одиночество и упадок, запустение и разлуку.

Мы стояли совершенно неподвижно, глядя друг на друга, не замечая кипевшей вокруг нас обычной палубной суеты. Джейми умел скрыть свои мысли лучше кого бы то ни было, но от меня он их не таил.

Вожделение пронизывало его до мозга костей, и мои собственные кости плавились, откликаясь на это желание. Его рука, такая сильная, с длинными пальцами, лежала на деревянном ограждении в дюйме от моей.

«Стоит сейчас к нему прикоснуться, — подумалось мне, — и он овладеет мной прямо здесь, на досках палубы».

Словно подслушав мои мысли, Джейми взял мою руку и сильно прижал ее к своему крепкому бедру.

— Сколько раз мы с тобой были близки с тех пор, как ты вернулась? — прошептал он. — Пару раз в борделе, три раза в вереске. Потом в Лаллиброхе и в Париже.

Он легонько постучал по моему запястью в такт пульсу сначала одним, потом другим пальцем.

— Всякий раз я покидаю твою постель таким же ненасытным, каким в нее лег. Чтобы возбудить меня, достаточно запаха твоих волос, коснувшихся моего лица, или прикосновения твоего бедра, когда мы сидим рядом за обедом. Или вот сейчас — ты стоишь на палубе, а платье на ветру льнет к твоему телу.

Джейми смотрел на меня, и я видела, как бьется пульс в его горле, а кожа покраснела от ветра и желания.

— Бывают моменты, англичаночка, когда за один медный пенни я мог бы задрать тебе юбку, прижать тебя спиной к мачте… и пошла она к дьяволу, вся эта команда!

Я судорожно сжала его ладонь, и он ответил усиленным пожатием, одновременно ответив вежливым кивком на приветствие канонира, проходившего мимо.

Колокол, возвещавший о капитанском обеде, зазвонил прямо у меня под ногами: вибрация металла передалась через подошвы, пронизав меня снизу доверху. Фергюс и Марсали оставили свою игру и направились вниз, команда готовилась к смене вахт, и только мы с Джейми продолжали стоять у бортового ограждения, не сводя друг с друга горящих глаз.

— Мистер Фрэзер, капитан велел вам кланяться и спросить, не отобедаете ли вы с ним?

Юнга Мейтленд передал это послание, держась на почтительном расстоянии.