Путешественница. Книга 2. В плену стихий

— Вы и правда так думаете? — произнесла я без всякого выражения. — Но, увы, мне известно ничуть не больше, чем вам.

Он покачал головой, потянулся и взял миниатюру.

— Наверное, мне повезло больше, чем многим, — тихо произнес он. — Было нечто, что он от меня принял. И… — черты его смягчились, когда он смотрел на лежавшее на его ладони детское лицо, — сам взамен дал мне нечто драгоценное.

Моя рука непроизвольно коснулась живота. Мне Джейми сделал столь же драгоценный подарок — и ему это обошлось так же дорого.

Снаружи донеслись приглушенные ковром шаги, резко открылась дверь, и в кабинет просунулась голова ополченца.

— Леди уже пришла в себя? — спросил он. — Капитан Джейкобс закончил со своими вопросами, и экипаж месье Александра вернулся.

Я поспешно вскочила на ноги.

— Да, со мной все в порядке.

Я повернулась к губернатору, не зная, что ему сказать.

— Спасибо вам за… за…

Он кивнул и вышел из-за стола, чтобы проводить меня к выходу.

— Весьма сожалею, мадам, что вам пришлось пережить столь ужасные события, — произнес он, и в его голосе не прозвучало ничего, кроме учтивости.

Ему удалось полностью восстановить официальную манеру держаться, гладкую и скользкую, как навощенный паркет. Я последовала за ополченцем, но у самой двери неожиданно обернулась.

— Я рада, что вы не знали, кто я, когда мы встретились той ночью на борту «Дельфина». Вы… понравились мне. Тогда.

Секунду его лицо сохраняло выражение отстраненного, вежливого равнодушия. Затем маска спала.

— Вы тоже понравились мне, — тихо сказал он. — Тогда.

Чувство было такое, будто я еду рядом с чужим человеком. Занимался серый рассвет, и даже в сумраке экипажа мне было видно, как осунулось от изнеможения лицо сидящего напротив меня Джейми. Как только мы покинули правительственную резиденцию, он снял нелепый парик, позволив появиться из-под маски лощеного француза взъерошенному шотландцу. Его не завязанные в хвост волосы, казавшиеся в этом скудном, скрадывавшем все краски свете, темными, волнами ниспадали на плечи.

— Думаешь, он правда это сделал? — спросила я, просто чтобы что-то сказать.

— Не знаю, — прозвучал усталый ответ. — Я сам себя спрашивал об этом тысячу раз, а другие спрашивали меня и того больше.

Он сильно потер лоб костяшками пальцев.

— Представить себе не могу, чтобы человек, которого я знаю, совершил нечто подобное. Однако… ты сама знаешь, что, напившись, он превращается черт знает в кого. И ему уже случалось убивать в пьяном виде. Вспомни хоть таможенника в борделе.

Я кивнула, а он подался вперед, опершись локтями о колени и уронив голову на руку.

— И все же это другой случай. Мне трудно и подумать, но — все возможно. Припомни, что он говорил о женщине на корабле.