Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Тончайшие пылинки сухого гуано, разлетаясь над тачками, наполняли воздух вокруг нас обманчиво прелестным золотистым туманом, поблескивая и мерцая в лучах вечернего солнца. Тела людей, занимавшихся погрузкой, тоже были покрыты сплошным слоем этой пыли. Пот, струившийся по их обнаженным торсам, и слезы, беспрерывно лившиеся из раздраженных едкой взвесью глаз, проделывали в налипшей на щеки, грудь, бока и спину пыли темные бороздки, поэтому люди были разукрашены черными и золотыми полосами, словно какие-то экзотические зебры.

Стоило ветру повеять в нашу сторону, как Джейми потер тут же начавшие слезиться глаза и спросил:

— Англичаночка, не знаешь, как лучше кое с кем посчитаться?

— Нет, но если в качестве кандидата у тебя на уме Фергюс, я с тобой заодно. Как далеко до этой Ямайки?

Не кто иной, как Фергюс, занимаясь расспросами на рыночном перекрестке Королевской улицы Бриджтауна, сговорился об использовании «Артемиды» в качестве грузоперевозчика — подрядился доставить десять тонн гуано летучих мышей с Барбадоса на Ямайку, где некий мистер Грей, владелец сахарной плантации, намеревался использовать сей весьма пахучий продукт в качестве удобрения.

Фергюс с довольным видом наблюдал за погрузкой больших кусков сухого гуано, которые вываливали на палубе из тачек и один за другим затаскивали в трюм. Марсали, всегда ни на шаг от него не отходившая, на сей раз держалась аж у самого полубака, где сидела на бочке с апельсинами, прикрывая рот и нос прелестной шалью, недавно подаренной ей Фергюсом.

— Мы собираемся вести торговлю или нет? — горячился француз, объясняя свой поступок. — Свободный трюм у нас имеется. Кроме того, — рассудительно добавил он, выдвигая последний довод, — месье Грей заплатит нам более чем щедро.

— Ты спрашивала, далеко ли, англичаночка?

Джейми покосился в сторону горизонта, надеясь увидеть поднимающуюся над сверкающей морской гладью землю. Волшебные иголки мистера Уиллоби сделали его способным переносить морские путешествия, но к самому процессу он и по сию пору относился без энтузиазма.

— Три-четыре дня плавания, по словам Уоррена, — со вздохом сказал он. — Это при хорошей погоде.

— Может быть, когда выйдем в открытое море, вони поубавится? — предположила я.

— О да, миледи! — успокоил меня проходивший мимо Фергюс. — Хозяин объяснил, что запах заметно ослабевает по мере выветривания сухой пыли.