Стихия боли

— Одной из этих обезьян удалось слинять, — Костя кивнул в сторону убитых красных кхмеров.

— Как это, слинять?

— Я ему с ноги зарядил, он влетел в хижину одного из этих дядей Томов. А сейчас пошел подбирать тигриную шкуру, ну, сам понимаешь, чего добру пропадать, а там вместо трех жмуров — два, — объяснил ситуацию Ку-Клукс-Клан. — Видно, зацепил этого недомерка по касательной, а он очухался и слинял.

— Твою мать! — разозлился командир группы, хотя и понимал, что руганью положение не исправишь. Посмотрев на Иволгина, приказал: — Птица, срочно радио на Большую землю. Пусть вытаскивают нас по-быстрому, а то здесь скоро соберутся повстанцы со всей страны…

— Змей убит, они все убиты! — перед Мангустом стоял красный кхмер из сопровождения Куна, одна половина его лица была смята мощным ударом, отливая сплошной гематомой.

— Кто убил их? — глаза Мангуста налились кровью бешеной ярости.

— Их убили демоны, — прошептал боевик, в суеверном ужасе пятясь к выходу.

— Какие демоны? Говори или отправишься следом за Змеем! — новый командир отряда кхмеров потянулся за лежащим на столе автоматом."

"Боевик быстро заговорил, прижимая к груди грязные руки. Он взахлеб рассказывал все, что когда-то слышал из наркотического бреда Куна, о чем между собой судачили другие боевики, о чем красным кхмерам поведал сельский староста. И что видел своими глазами. Картинка получилась еще та, сплошная фантасмагория, настоящие ужасы, способные повредить неподготовленную психику, но Мангуст был не робкого десятка. Его абсолютно не пугало сверхъестественное, кхмер был до мозга костей материалистом и после того, как несколько лет прожил вместе со сбежавшим в Китай Пол Потом, верил только в вечное учение Великого Кормчего Мао. Кроме того, только там он видел достаточно такого необъяснимого, что мистические ужасы просто меркнут, как утренний туман под жаркими лучами светила.

— Это не демоны, — тоном, не допускающим возражений, заявил Мангуст, его и без того узкие глаза превратились в две тонкие щелочки. — Это волки, и мы на них устроим охоту. — Не поворачивая головы, он громко произнес: — Поднимай отряд, идем на большую облаву. Я лично развешу их головы в той деревне, где эти дикари посчитали, что небо решило их взять под свою защиту.

Сидящий неподвижно в углу невысокий пухлогубый черноволосый юноша Юи был для Мангуста в одном лице адъютантом, порученцем и любовником. Несколько месяцев назад подросток прибился к отряду красных кхмеров и сразу приглянулся заместителю командира. После этого Мангуст его не отпускал от себя ни днем, ни ночью.

Подросток встал с тростниковых матов, покрытых домотканой подстилкой, и направился к выходу. Объявить красным кхмерам о походе заняло несколько минут.