Стихия боли

— Девчонок наших не видели? — спросил Давыдов, лихорадочно соображая, какое ему следует принять решение."

"Оба разведчика лишь отрицательно покачали головами.

— Там такой гвалт стоит, что даже если бы они и кричали во весь голос, в общем шуме ничего не услышишь, — добавил Костя Колесник.

— Охранение выставлено? — Денис уже понял, что судьба выбросила лот с надписью: «Не пожаришь яичницу, не разбив яйца». Из всего услышанного майор понял: как ни крути, а яйца бить придется, главное — не опоздать.

— Три хоббита стоят на окраине этой деревни, — сообщил Журило. — Да они и не смотрят в лес, а глазеют на деревню, хотят поучаствовать в общем веселье. Таких снять будет проще, чем на полигоне.

— Ты не особо расслабляйся, — строго одернул старлея Давыдов. Решение принято, осталось распределить роли. — Идем впятером: я, Костя с Геной, Олег с Вадиком.

— А я? — встревоженной птицей вскинулся Иволгин, который после нелицеприятного разговора в Китае чувствовал себя не особо уютно и вовсю хотел доказать свою потребность в составе группы.

— Ты — наша связь с Большой Землей. Поэтому без надобности рисковать тобой нельзя, — безапелляционным тоном пояснил свою мысль командир группы.

— А моя задача какая? — голосом, лишенным эмоций поинтересовался проводник.

— Ты, Чен, в первую очередь обеспечиваешь безопасность радиста и передатчика. Сам знаешь, что это такое во время рейда. А во-вторых, если что-либо у нас пойдет не по плану, прикроешь своей оптикой. Проще говоря, если придется отходить, ты херачишь всех чужих. Понятно выражаюсь?

Чен Оха на эти слова морпеха улыбнулся.

— Во время учебы в Рязанском десантном мне приходилось слышать матюги и покруче.

— Наш человек, — заулыбались разведчики.

— Действовать предпочтительно холодным оружием, но если что, используйте автоматы. Главное — чтобы меньше шума и никто не ушел живым, — на такой ноте закончил инструктаж Давыдов.

Началось время боевой операции. Пока морские пехотинцы освобождались от тяжелых рюкзаков и проверяли подгонку амуниции, проводник Чен повесил за спину свой карабин, потом достал из ранца широкий ремень из буйволиной кожи; свернув «восьмеркой», надел себе на ступни. Затем, обхватив руками ствол дерева, с проворством обезьяны стал карабкаться вверх, используя ремень как фиксатор. Через несколько секунд на глазах изумленных морпехов он растворился в густой кроне.

— Гигант, — покачал головой Олег Шувалов, поправляя свою катану, рукоятка которой выглядывала из-за правого плеча. Он, как любой коллекционер, трепетно относился к каждой находке. Изучая искусство стран Дальнего Востока, замполит старался не пропустить ни одной детали, ни одной мелочи.

— Все готовы? Пошли, — коротко скомандовал Денис.