Стихия боли

Типичное раскосое лицо, густые черные волосы и аккуратно подстриженная бородка, просторный камуфляж с нашитыми цветными лоскутами, на широком поясе слева висел метровый мачете, справа, в деревянной кобуре, автоматический пистолет Стечкина. В руках незнакомец держал самозарядный карабин Симонова с мощным оптическим прицелом и блоком инфракрасной подсветки.

— Ваш проводник, — представил мужчину кладовщик. Как только тот поднялся со скамьи, сразу бросилось в глаза, что он будет на голову выше среднестатистического вьетнамца.

— Меня зовут Чен Оха, — опираясь на свой СКС, на чистом русском языке представился проводник. — Друзья называют просто Чен.

— Вот и весь комплект, — громко произнес Геннадий Журило. — Все семь самураев…

* * *В полночь группу подняли и, погрузив в микроавтобус, повезли на аэродром. На взлетной полосе разведчиков ждал странный агрегат с длинным самолетным фюзеляжем и широкими крыльями, на краях которых были установлены четыре винта. Двумя горизонтальными, с длинными вертолетными лопастями, и двумя вертикальными турбореактивными двигателями.

Покрытый маскировочными узорами, этот аппарат походил на фантастическое изобретение, хотя на самом деле это было уже «преданье старины глубокой». «Ка-22» «Винтокрыл», летный аппарат начала шестидесятых годов, сочетавший в себе свойства вертолета и самолета с большой грузоподъемностью. «Винтокрыл» отлично трудился на народное хозяйство в труднодоступных районах Крайнего Севера и Сибири. Но нашлось ему применение и на военном поприще. Обладание серьезной грузоподъемностью, возможность работать на разных высотах делали его не только транспортным летательным аппаратом, но также летающим радаром дальнего обнаружения и наведения и даже стартовой площадкой крылатых ракет.

В середине семидесятых годов в Камрань были направлены четыре «Винтокрыла», на них испытывалось применение различных боевых систем.

Теперь оставался только один «Ка-22» в сугубо транспортном варианте. У открытого люка разведчиков ждал экипаж «Винтокрыла», это были немолодые мужчины далеко не боевой внешности, что бросалось в глаза как по форме одежды, так и из-за слегка расплывшихся фигур. Верный признак заброшенности военного объекта.

— Добро пожаловать в клуб, кому за шестьдесят, — глядя на летчиков, жизнерадостно гаркнул Журило, как только микроавтобус остановился.

— Ерунда, старый конь борозды не портит, — мгновенно парировал сидящий рядом с ним Олег Шувалов, хлопнув старлея по плечу.

— Ага, — не собирался сдаваться Журило, — только глубоко не…

— А ну-ка, ша! — резко оборвал взводного Давыдов.

— Все, Гусар встал на боевой курс, — избегая сурового взгляда командира, скуксился Костя Колесник.