Стигмалион

Пусть думает, что это просто беспричинная жестокость…

Меня дисквалифицировали, отстранили от тренировок, хорошенько проехались по ушам, вынесли мозг родителям, обязали пройти курс по управлению гневом и даже предложили проведать в больнице Расмуссена, взывая к моей совести.

Моя совесть была нема и глуха, но к Расмуссену я все-таки заехал, опасаясь окончательно испортить отношения с тренерским составом.

И не зря.

У Ларса в палате сидела его сестра собственной персоной. Я видел ее издалека несколько раз, но еще никогда так близко.

Да, она оказалась не просто симпатичной, а такой, что просто дух захватило: девочка-кошечка с чокером и «хвостом» на макушке, светлые волосы и глаза, синие, как море. Ощущение было такое, будто меня столкнули с обрыва, и теперь я стремительно падаю: сердце где-то в желудке, кишки узлом…

– Посмотри, что ты сделал с ним! – сказала она, резко поднимаясь с кровати, – аж волосы в стороны разлетелись. – Урод!

Я отшатнулся, опасаясь, что девчонка съездит мне по лицу, а загреметь в больницу с ожогами совсем не хотелось.

– Еще шаг, и я сделаю с тобой то же самое, – сказал я.

– Будешь угрожать ей, ублюдок, и я из тебя бургер сделаю, – очнулся Ларс.

Очень смешно было слышать это от парня, чья голова торчала из ортопедического воротника, напоминая огромное мороженое на вафельном рожке.

Девчонка смотрела на меня с таким испугом, словно я уже вынул нож из кармана и приставил к ее горлу. Я пренебрежительно хмыкнул и свалил из палаты.

Какие черти занесли меня сюда? И зачем я сказал ей все то, что сказал? Угрожать девчонкам – такого со мной раньше не случалось… Ее брат – мудила, но она-то тут при чем?

– Эй, – окликнули меня. – Постой!

Я развернулся и увидел сестру Расмуссена, шагающую следом за мной по коридору и одергивающую короткую юбку на бедрах.

– Думаешь, наезжать – это круто?

– Ты первая начала.

– Раз уж на то пошло, первым начал ты, когда врезал Ларсу клюшкой! У всех на глазах!

– Раз уж на то пошло, то первым начал Ларс, когда открыл свой рот. Твой брат – говнюк и просто получил по заслугам.

– Тогда зачем ты здесь? Ни с того ни с сего решил проведать говнюка? – насмешливо сказала она. – Или все-таки совесть замучила?

– Как тебя зовут? – перебил ее я.

– Хайди, – ответила она.

– Хайди, передай Ларсу, что мне жаль. Но если он еще раз откроет свой гребаный рот, то я распилю его клюшкой пополам. У всех на глазах.

Я ждал очередного взгляда затравленной зайки, но Хайди вдруг улыбнулась, кокетливо накручивая волосы на палец. Потом рассмеялась. Потом посмотрела очень заинтересованно.

– Может, все-таки сам скажешь ему? Раз уж ты здесь. А потом, может быть, помиритесь? А потом… может, выпьем кофе в холле? Если ты не спешишь.