Стигмалион

Аарон, Зак и Дик», – прилетело в мою почту.

Дело Вильяма, о котором до суда слышали немногие, после обвинительного приговора и моих публикаций внезапно вылетело на первые полосы ирландских газет:

«Норвежец мстит за ирландку. Ирландский суд сажает его в тюрьму». «Что бы вы сказали, будь это ваша дочь, господин судья?» «Два года за расправу над насильником» и так далее…"

"– Есть все шансы, что апелляционный суд вынесет другой приговор, – сказал отец, выкладывая передо мной стопку утренних газет. – Так что продолжай в том же духе. Общественный резонанс нам на руку. И не забивай на университет, о’кей?

– Я не забиваю, – соврала я, сунув лицо в тарелку с хлопьями.

– Почему же ты здесь, а не на лекциях? – заметил отец. – Лори, я возвращаюсь в Атлон сегодня, а ты возвращайся к учебе. И никаких правонарушений на демонстрации, о’кей? Мирно, тихо, спокойно. С полицейскими не драться, плакаты в голову им не бросать, чучело судьи не сжигать…

Я рассмеялась в голос, хотя настроение было на нуле. Это мой отец – заставит улыбаться даже прокисшее молоко.

– От него никаких вестей?

– Я дозвонился до Кастелри сегодня. Вильям в порядке. Обжег запястья во время задержания, но в целом…

– И ты не сказал мне это вместо «доброго утра»?! Господи! Когда его можно проведать?

– Еще не согласовали.

– А с Вильямом ты говорил? Что, если они врут, и он совсем не в порядке?!

– С Вильямом не говорил, но я верю Райли.

– Кто это?

– Начальник тюрьмы.

* * *Все держались молодцом. Кроме меня. Я расклеилась так, что попросила маму на время переехать ко мне в Дублин. Я не могла бросить учебу и вернуться в Атлон, но очень хотела, чтобы кто-то близкий был рядом. Тяжелей всего было по ночам, когда со всех сторон наваливалась темнота и вокруг начинали кружиться призраки: воспоминания о нас с Вильямом, мысли о том, где он сейчас и что с ним, мечты о нем…

– Боже, дай нам только пережить все это, и мы больше не упустим свой шанс…

– Лори, что ты там шепчешь, милая? – заглянула в комнату мама.

– Я хочу, чтобы он был в порядке, чтобы с ним ничего не сделали…

Мама села на кровать и взъерошила мои волосы, как будто мне все еще было пять лет и я боялась темноты.

– А что с ним может случиться, Лори? Физиономию ему начистить будет сложно, иначе бы этот Фьюри не упустил свой шанс. Сломать морально – тоже вряд ли. Пока человеку есть, о чем мечтать и чего ждать, – его не сломаешь. Относиться к нему будут хорошо: во-первых, все понимают, что он там незаслуженно, а во-вторых, Ральф знаком с начальником Кастелри и постарается замолвить за него словечко. А что еще может случиться? Ну разве что сокамерник попадется не ахти или еда будет не очень…

– Прости, мам, но это звучит наивно. В тюрьмах убивают, калечат и насилуют…

– Не везде и не всегда, – возразила мама.