Стигмалион

Представь, что ты пришла в театр на «Ромео и Джульетту»…

– Ха-ха… Постараюсь изо всех сил.

Отец обнял меня и сказал, что ему пора.

– Передай это Вильяму, хорошо? – Я протянула папе конверт.

– Любовные послания? – закатил глаза он.

– Вроде того.

– Я передам, но после суда, если ты не возражаешь. Сейчас парню нужна холодная голова, а не твои обнаженные фотки.

– Клянусь, там их нет! – рассмеялась я.

– Так я и поверил.

Мы распрощались, и я вошла в зал, выискивая Вильяма глазами. Он не видел меня – сидел в первом ряду в окружении адвокатов и семьи. Как мне хотелось, чтобы он оглянулся: тогда бы он смог прочитать в моих глазах, как сильно мне дорог и как отчаянно я хочу снова принадлежать ему…

– Всем встать.

* * *Мама и бабушка сели рядом. Мама положила руку мне на плечо, бабушка крепко сжала ладонь. Я не волновалась перед судом, отец смог бы добиться оправдательного приговора даже для серийного маньяка, что уж говорить о молодом влюбленном парне, который никогда ни за что не привлекался и действовал на эмоциях.

Но здесь, в здании суда, наполненном кучей народа, в присутствии стражей правопорядка и журналистов, спокойствие начало покидать меня."

"А когда я увидела судью – грузного, массивного человека с оплывшим красным лицом, который смотрел на сидящих перед ним людей с нескрываемой скукой, – то и вовсе стало не по себе. Я надеялась, этот человек знает, что такое любовь, помнит, что такое молодость, и в курсе, что такое отчаяние…

Удар молотка, почти как в аукционном доме. Только на этот раз решаться будет судьба человека. Прокурор уже поднялся, поправляя на голове белоснежный парик, – относительно молодой мужчина с ястребиным носом и сошедшимися на переносице бровями. Его постоянно кренило вперед, словно он увидел на полу перед собой монетку и теперь раздумывал, поднять ее или нет.

– Подсудимый, назовите свое имя…

– Вильям Веланд.

– По установленным данным, тринадцатого ноября вы проникли на территорию дома мистера Тревора Фьюри и нанесли ему тяжкие телесные повреждения.

– Это правда.

– Можете ли вы объяснить ваши мотивы?

– Да. Фьюри изнасиловал мою девушку, Айви Эванс.

Я рефлекторно сжала бабушкину ладонь, и она перевела на меня пытливый взгляд. «Мою девушку, Айви Эванс» – мозг отреагировал на эти слова так же, как реагировал бы на вой сирен: паникой.

– Знали ли вы, что в отношении мистера Фьюри будет проведено отдельное расследование и по результатам расследования будут приняты соответствующие меры? – спросил прокурор, опираясь локтями о кафедру.

– Предполагал и надеялся, – ответил Вильям.

– Знали ли вы, что самосуд карается законом?

– Да.

– Но вы все равно решили сделать это. Почему? Вы не верите в справедливость суда?

– Я верю в справедливость суда, – сказал Вильям.