Стигмалион

Я тихонько юркнула в свою «Ауди» и бесшумно прикрыла дверь, а Айви тем временем наставила палец на грудь Вильяма и прошипела:

– Я понимаю, что у тебя были причины свалить в Норвегию и бросить все! Но я готовилась к этим съемкам, это было очень-очень важно для моей карьеры! Целый разворот в журнале мог быть моим, если бы ты подсобрался и…

– Извини, что похоронил лучшего друга и был не в состоянии улыбаться в камеру! Послушай себя, черт возьми! – ответил Вильям, и у меня побежали мурашки по спине от резкости в его голосе. Он никогда не говорил так резко даже со мной.

– Ты подвел меня! – выкрикнула она. – В который раз.

– В который раз?! Поподробнее с этого места!

– Да ладно, Вильям! Бросать меня в ответственную минуту – это твой неизменный стиль, к которому я уже привыкаю.

– О чем ты?!

– Крыльцо университета, две девушки, один парень… Никаких догадок?

Я прижала к щекам ладони, предчувствуя настоящий скандал. Причем с кучей гадостей в мой адрес.

– Боже, Айви, я думал, мы уже разобрались с этим! – схватился за голову Вильям. – Ты же уже знаешь правду. У нее та же аллергия, что и у меня, и ей нужен был кипяток, черт побери.

– Но мне-то от этого не легче! Весь университет до сих пор считает меня идиоткой! Которую парень бросил на крыльце, а сам укатил с другой!

– Ты преувеличиваешь. Мы по-прежнему вместе, и все об этом знают.

– Я хочу, чтобы ты рассказал всем, по какой причине ее увез, – заявила Айви.

– Нет.

– Почему же?

– Потому что это ее секрет. И рассказывать об этом всему университету или нет, должна решать она.

– Предлагаешь мне и дальше ходить с имиджем лохушки, потому что бедная Долорес боится предстать перед всеми фриком?

– Давай без этих слов! Если она – фрик, то я тоже!

Он стоял напротив нее, бледный как полотно. «Он в бешенстве, видит ли она это?» – думала я, по-партизански выглядывая из-за руля.

– Ну вот снова! – ухмыльнулась Айви. – Не говори о ней то, не говори о ней се! Почему ты постоянно защищаешь ее? Серьезно, Вильям. Начиная с той вечеринки, где мы впервые увидели ее, и по сегодняшний день. Почему?

– Может быть, потому, что ты не упускаешь ни единого шанса унизить ее?

– Я унижаю многих, но защищаешь ты только ее. Все дело в вашей одинаковой болезни? Или в чем-то еще?

– Я не могу понять, почему разговор постоянно сворачивает на Долорес?

– Ответь на вопрос. Ты к ней что-то чувствуешь?

Мое лицо к этому моменту было краснее помидора, я это чувствовала. Мне стало так жарко, что я начала утираться грязной, пахнущей дизелем губкой, которую все это время прижимала к груди.

– Если бы у меня были чувства к кому-то еще, я бы сейчас не стоял здесь, перед тобой, пытаясь разгрести… все это! – взорвался Вильям.

Я закрыла глаза. Вдруг накатила ужасная усталость.