Стезя судьбы

В этот момент слуги Дома на Вершине принесли и подали Хозяина сводку происшествий, запечатлённую на сияющем пергаменте.

— Отец, тебе давно пора перейти на современные устройства хранения и передачи данных, — отмахнулась девушка, усаживаясь за резной столик в пышное кресло.

Великий нахмурился, но не стал делать никаких замечаний своему современному чаду.

— Я отвечу тебе, поясню свою реакцию, — продолжила девушка, ковыряя очередную дырку на своих заранее порванных джинсах. — Мне нравится его непонимание ситуации. Например, есть некое определение достойных, связанных, кстати, с твоими любимыми братьями Рюриками, коими ты увлёкся, будучи в моём возрасте, Мирного припомни! — Хеймдалля хитро прищурилась. — Что чувствует человечишка, у которого отняли точку опоры, лишили покровительства и, п-фф, — она покачала головой. — Отняли чувство сильного плеча, всегда находящегося рядом? Не мучайся, — она вовремя усмотрела тень лирических воспоминаний, промелькнувшую на лице Великого. — Человек становится трусом, и начинает шарахаться от своей тени, а может и того плачевнее. Но! — она изящно задрала непокорную голову и подняла вверх указательный палец, увеличивая акцент. — Есть порода людей, которые неосознанно, подчёркиваю — неосознанно, становятся…

— Погоди, — Великий остановил её. — Иногда, да-да, это мои слова, сказанные когда-то давным-давно… — Хозяин Дома на Вершине еле заметно кивнул своим воспоминаниям. — Да-да, иногда человек не понимает того, что, полностью лишившись поддержки извне, потеряв всяческую опору — он сам стал опорой и поддержкой всем тем, кто в этом нуждается. Но не видит, и не осознаёт этого. Посему, вместо пути, данного ему судьбой, человек падает с достигнутой ступени. Падает туда, откуда уже не может возвратиться. Поэтому, в людской жизни мало тех самых, кто принял себя, избрав путь восхождения дальше. За него никто не может вступиться, кроме его самого. И да, дочь моя, теперь он есть точка опоры для близких, далёких, случайных и слабых…

Глава 13. Желание праведной мести? А хотя бы и так!

— Всё, ну-у, девчата, — я правильно среагировал на всеобщее состояние, неумолимо стремящееся к откровенной истерии. — Да прекращайте уже сырость разводить, — я сменил тональность речи со скверной, наездной и гневной, на отеческую и заботливую. — Высочество, а ты то чего? — я обратился и к бледнеющему Годунову. — Глянь-ка на Сивого с Барри! М-мм… в смысле на Остапия и Борислава… Или на Алима-Тристана, ой. М-да, пардон-с, лёгкая неувязочка получилась, — я сжал губы в тонкую полоску, прикинув степень аута своего верного толстячка. — На моего слугу лучше не смотри, ибо так себе пример получается.